Головная боль майора Стрельцова - Эллин Ти
Цветы у нее. Дорогущий помпезный веник, или как она там сказала? Не то чтобы я запоминал, меня просто все это взбесило.
И я головой же понимаю, что свободная женщина вправе получать цветы от мужиков! Но на ревность мою это никак не влияет. Вот вообще. Я даже не успел порадоваться, что муж у нее не настоящий, как тут новый ухажер появился.
Пиздец!
Муж… точно. Я обещал помочь. Я обещал — я помогу, слов на ветер не бросаю. Пока не влез в работу с головой звоню нужным людям. У меня очень дохрена полезных знакомств, я помогаю, мне помогают. Разрулим и это. Мне самому будет проще, если моя Катюха официально не будет замужем, потому что само наличие штампа в ее паспорте меня тоже раздражает.
А ухажер новый… Ну, в целом, если я кому-то сломаю нос, то это только добавит мне часов с психологом. То есть — больше времени с Катей. Не так уж и страшно!
Через несколько часов я сижу под ее кабинетом с блокнотом в руках. Она попросила его принести, чтобы мы там сделали какие-то записи вместе, при этом обещала не смотреть то, что я писал до этого. Вот это верное решение, лучше ей не видеть, потому что у меня там мысли как у пятнадцатилетнего идиота со скачущим тестостероном. Но была задача писать туда все эмоции — я писал. Потому что желание оттрахать Катю — одна из самых сильных эмоций, существующих во мне в последнее время.
Именно эту фразу, кстати, я написал в дневник вчера.
А потом дописал, что сильнее, чем трахнуть, я хочу забрать ее себе. Полностью. И я не соврал ни в едином слове.
У нее в кабинете сейчас с кем-то сеанс, я пришел раньше на пять минут и сижу держу в руках стаканчик с латте. Она любит такой, мне притащить не жалко, а ей, я надеюсь, приятно будет.
Через три минуты из кабинета выходит Лев Степаныч. Вот те здрасьте.
— Здравия желаю, — жму ему руку. — Вы какими судьбами здесь?
— Консультацию брал у специалиста, — ворчит он. — Как женщину не прибить, если сильно хочется.
— А че случилось-то, Степаныч? Какую женщину?
— Ирину, — он почти рычит. Ирину?! Серьезно?! Да она божий одуванчик, за что прибить-то?!
— Врача нашего? За что?
— Бесит меня, сил нет! Пристала со своими таблетками, как будто ей дело есть. Нормально у меня все с сердцем!
Смеюсь, но стараюсь сдерживаться. Степаныч смешной, он обычно символ спокойствия нашей части, а тут так просто стоит психует.
— Так отдай ей сердце свое и не будет она тебя доставать больше, сама там в нем все подлечит.
— Стрельцов! — рычит он. — А ты давно умный такой, а?!
— Да вот как к Екатерине Витальевне ходить с вашей легкой руки начал, так поумнел сразу.
— А в руках что за безобразие? — спрашивает он, глядя на мой блокнот.
— Так личный дневник, Екатерина Витальевна выдала. Вы не дошли еще до такого?
— Дошли, — кивает он. — Но у меня тетрадка синяя обычная, да и у всех такие… Но тебе идет, — посмеивается он и уходит, а я вдруг понимаю, что очень хочу надавать Кате по заднице. Всем она такие блокноты выдает, да?!
— Проходите! — кричит она и я сразу вхожу, глядя на нее, судя по всему, так грозно, что она даже спину выравнивает.
И вот так рыкнуть на нее хочется за эту стервозность! Но… не буду. И не хочу уже. Смотрю в ее глаза красивые и сразе не хочу рычать. Вот как так работает, а? Охренеть можно. И пофиг уже на блокнот этот розовый, я привык к нему если честно.
— Здравствуйте, — говорю, присаживаюсь на свое место, сразу же замечаю букет. Реально помпезный, даже подташнивает. Стоит в углу кабинета на полу. Протягиваю ей стаканчик, забирает его с улыбкой. — Кофе.
— Михаил Викторович… Спасибо. Прежде чем мы начнем наш сеанс, могу я вас попросить о помощь?
Помощь, точно! Достаю из кармана записку с номером телефона, протягиваю ей.
— Кстати, пока не забыл. Вот номер, позвони, скажи, что от меня, там помогут с разводом оперативно, я договорился, просто надо напрямую с тобой связаться. Если, конечно, желание развестись еще в силе…
— Конечно! Боже, спасибо… Я не знаю, как вас благодарить!
Я знаю. Но не скажу, конечно, я ж не совсем еще идиот.
— Что за помощь нужна, Кать?
— Ой… странная просьба, но… У вас есть номер вашей бывшей девушки? Можете поделиться?
Вот это реально странная просьба. Я все че угодно ожидал, но не это.
— Стесняюсь спросить, зачем?
— Да тут такое дело… В цветах была записка, и оказалось, что это букет… он от Харитонова, и…
И она говорит что-то дальше, я точно знаю, потому что у нее шевелятся губы, но вообще не слышу слов, потому что на фамилию Харитонов у меня уже появляется нервный тик. На кой хрен он дарит Кате цветы?! Моей Кате! И плевать, что она не моя еще пока, станет моей! Я все для этого сделаю!
Вот че ему не живется спокойно? Что за сраное желание везде влезть своим длинным носом и коротким членом в мою жизнь? Почему не отвалит? Почему хочет забрать все, что есть у меня, а?!
— … и поэтому мне нужен ее номер. Буду рада, если вы поможете.
Не слышал ни черта, от злости лопаются канаты нервов, но я почти спокойно (насколько это возможно) диктую ей номер. Катя набирает и звонит сразу же, а я просто сижу и пытаюсь хоть что-то понять.
Че за день такой идиотский-то, а?!
— Алло? Карина, здравствуйте! — начинает Катя и я понимаю вдруг, что впервые за долгое время вообще ничего не ощущаю при упоминании имени Карина. Вообще ничего! Не екает, не бесит, не болит, не трогает. Отпустило? — Меня зовут Екатерина, я коллега вашего… эм… жениха? Мы работаем вместе! Понимаете, случилась такая нелепая ситуация, видимо, курьер что-то перепутал, потому что мне доставили букет цветов с запиской от вашего мужа, а я почти уверена, что предназначался он вам! Там еще приглашение в кино, ну, в общем, точно вам! Мне, конечно же, чужого не надо, я звоню спросить, по какому адресу вам отправить цветы? Вы знаете, такой большой букет, аромат ужасный, у меня аллергия, я бы скорее передала их вам! Как не нужно? Ну что вы, он наверняка хотел сделать вам сюрприз, и…
