Плохой слон - Л. Дж. Шэн
Я постучал по стене, скрестив руки и прислонившись к дверному косяку.
Она не подняла головы.
Маленькая гадкая девчонка.
Я вошел в комнату, попав в поле ее зрения. Она подняла голову и раскрыла рот.
Ее красивые глаза наполнились узнаванием и ужасом.
— Привет, женушка.
Она вскочила на ноги, сунула телефон в карман и выпятила подбородок в знак неповиновения. Фасад бесчувственного ребенка таял почти так же быстро, как мое терпение к этому браку.
Я знал, что прямой вопрос ни к чему не приведет. Лила была Ферранте до мозга костей. Если не по крови, то по натуре. Я не смог бы сломать ее даже пытками.
Но, эй, попробовать все равно было бы весело.
— Тебе нравится трахаться с женатыми мужчинами, Геалах? — Я отошел от дверного косяка и вошел в ее владения. После того скетчбука она не смогла бы убедить меня, что у нее проблемы с интеллектом, даже если бы от этого зависела ее жизнь. В некотором смысле, так и было.
Она смотрела на меня пристально, не отводя взгляда.
— Тебе нравится раздвигать ноги перед пожилыми мужчинами? — Я неспешно подошел к ней. Блэкторн был вдвое старше ее. Ей нечего было сосать член старика.
— Ты называешь его папочкой? — дразнил я.
Она ответила медленным, скучающим морганием. Она не собиралась падать на колени и просить прощения. Моя молодая жена была горда, и в ее глазах горел огонь.
Я остановился, когда мои мышцы живота прижались к ее груди. Она была крошечной. Закончить с ней было бы проще, чем убить муху.
— Ты же знаешь, что он никогда не бросит свою жену ради тебя. — Я приподнял бровь и ухмыльнулся. — Он без ума от нее. Был полностью готов отдать мне ключи от своего королевства, когда я похитил ее. Ты была просто быстрым трахом.
Ее щеки покраснели, и наконец, наконец, маска соскользнула, и ее эмоции проявились.
— Ты трахалась с ним? — Я обхватил ее лицо ладонью, поднял его и заставил смотреть на своего гротескного мужа. Без глаза. Без души.
Ее ноздри раздулись. Она ничего не сказала.
— Отвечай. — Я крепко сжал ее челюсть.
В ответ она плюнула мне в лицо. Ее слюна попала мне на левую щеку.
— Серьезная ошибка, дорогая.
Пришло время выбить из нее ответ с помощью террора.
Я откинул руку назад.
Лила откинула голову в сторону, готовясь к удару, но не закрыла глаза. Ее челюсть сжалась, глаза пылали гневом. Мои костяшки ударили по стене над ее плечом, оставив вмятину. Трещина выглядела как паутина.
Она тихо вздохнула. Впервые она издала звук. Он был настолько тихим, что я усомнился, действительно ли я его услышал.
Черт. Что я делаю, раскрываясь перед детской невестой?
Пришло время попробовать другую тактику.
Угрозы изнасилованием, убийством и уничтожением ее и без того разрушенной жизни не сработали. Может, с медом получится лучше.
— На улице есть итальянская гастрономия. — Я отступил на шаг. — Приведи себя в порядок. Надень что-нибудь, что не будет чертовски розовым. — Я схватился за челюсть и покачал ее из стороны в сторону. — Тебе не помешает подышать свежим воздухом. — Она не выходила из квартиры с тех пор, как ее мать уехала в Чикаго.
Как и ожидалось, она не ответила. Но ее зубы задумчиво зажали нижнюю губу.
Она не была против идеи выйти из дома.
Слабость. С этим я могу работать.
Я продолжил.
— У них есть домашнее мороженое.
Ее горло подернулось, когда она сглотнула. Она была в растерянности. Смущенная. Разрываемая между ненавистью ко мне и желанием сбежать из клетки, в которую я ее затолкнул.
Ей нужно было поесть, поправиться и не мешать мне развалить Братву. Остальное можно было решить позже.
Например, каким способом я планировал казнить Татума Блэкторна?
В данный момент я предпочитал обливать его бензином и разжечь из него хороший костер. Жарить маршмеллоу на огне его плоти и заставлять ее есть их.
Я заставил бы ее смотреть на это.
— Двигайся, Барби. — Я отошел в сторону, чтобы освободить ей дорогу. — Поторопись, и ты еще успеешь увидеть знаменитый закат в Хантс-Пойнт.
Мы шли молча бок о бок по заваленной мусором улице. Логика подсказывала, что я жил там, где я правил, так что это был Хантс-Пойнт.
Финтан жил с отцом в пригороде. Им не нравились опасные районы. Тирни и я, однако, продемонстрировали свою силу, сделав этот район своей крепостью.
То, что моего отца не было рядом, не имело большого значения. Тайрон никогда по-настоящему не был рядом. Технически он был жив. Но, по сути, он был мертв. Убит в ту ночь, когда убили маму. Он был призраком. Живым. Дышащим. Посещающим собрания. Притворяющимся живым. Я управлял семейным бизнесом с самого детства. Тирни и Финтан помогали мне.
Лила была укутана в розовое пальто из искусственного меха, под которым было розовое платье в цветочек. Это было молчаливым «пошел ты» в ответ на мою просьбу надеть что-нибудь менее детское. Кроме как накинуть на себя целого фламинго, она сделала все, чтобы дать мне понять, что намерена поступать в точности противоположно тому, о чем я просил.
Она привлекала голодные, любопытные взгляды, которые я тут же гасил своим смертоносным, устрашающим взглядом.
Я сеял ужас везде, где бывал, но особенно в Южном Бронксе, где мое слово было законом.
Оранжевое солнце опустилось за ветхие здания, поглощенное урбанистическим упадком. Лила впитывала все вокруг своими большими, бдительными глазами.
Мы вошли в Maggiano’s, где я взял корзинку и кивком подбородка дал ей знак начать ее наполнять. Еда в моей квартире оставляла желать лучшего. Я предпочитал питательную, богатую белком пищу. Щи, икру, холодное мясо, маринованные яйца, ферментированные молочные продукты и черный хлеб.
Жизнь научила меня, что все, что может соблазнить, может ослабить. Я ел как нищий и сражался как король. И я никогда не любил ничего, что могло умереть, кроме своих братьев и сестер.
Моя жена не замечала этого, прогуливаясь по узким проходам мини-маркета, но все на нее смотрели. Работник, заполнявший полки, упал с лестницы, следя за ней глазами, женщина с ребенком в серой одежде затаила дыхание, когда она прошла мимо, а группа подростков с
