Измена. Подари мне мечту - Татьяна Тэя
– Ну так и что… вы собираетесь делать со своей одной двенадцатой? – наконец, спрашиваю я.
– Въехать и жить. Метров у вас много, думаю, мы с сыном с комфортом устроимся. А то Рома так и не удосужился сыну за все годы, что мы вместе, квартиру купить, хотя обещал.
– А вы что, ещё не поняли, что Роман тот ещё врун?
– Приходится иметь дело с тем, что досталось, – поводит плечом, затем лезет в сумку, чтобы достать зеркальце и поправить подтёкшую в уголке губ помаду.
На мне, в отличие от неё, из косметики только тушь. Не думаю, что в возрасте дело, скорее в привычке. Кожа лица у неё ровная, морщинок почти нет. Возможно, результат работы косметолога. Только на шее нездоровые кольца Венеры. Образовавшиеся, скорее, от излишней увлечённости загаром, чем от прожитых лет.
– Я не шутила, кстати. Если въедете, реально сдам свою половину, – предупреждаю, – поэтому давайте другие варианты обсуждать.
– Тогда продам. Уверена, на такую квартиру найдётся много желающих.
– На одну двенадцатую? – приподнимаю бровь скептически. – Это навряд ли.
– А я поищу.
Шевелю мозгами, припоминая, что помню про владение и правила продажи недвижимости.
– Кажется, прежде чем выставлять долю на продажу, вы обязаны предложить приобрести её другим собственникам. И по цене не выше рыночной. Стоимость в дарственной у вас, кстати, указана. Не покажете, а?
Блондинка отрицательно мотает головой.
– Как-то не подумала её прихватить.
– Ну да ладно…
Я без понятия, когда Роман склепал дарственную, дата регистрации в форме девять указана прошлым годом, но это ни о чём не говорит.
– На оценщика, кстати, раскошелиться придётся. Потом, сомнительно, что Роман будет долю у вас выкупать. А я… – таинственно замолкаю, пусть сама додумывает.
Внутри всё восстаёт: выкупать то, что и так принадлежит мне? Ну уж нет… Как можно? Это же папин подарок! Да, он деньги дал на покупку, оформил на меня перед нашей с Ромой свадьбой. Я была единственной собственницей!
Только вот с юридической точки зрения закон на стороне Вероники и Романа.
Боже… с каким козлом я жила! Никогда на мужчин не обзывалась и не понимала тех девушек, кто так делал. Но сейчас на голову Ромы хочется сложить все известные маты ровными аккуратными стопочками.
Надо, кстати, у Владимира Георгиевича уточнить, что делать теперь с этой грёбанной дарственной. Если удастся доказать, что генеральная доверенность была составлена против моей воли и я не отдавала отчёт своим действиям, когда её подписывала, эту дарственную признают недействительной? А как же Вадичка? Я должна буду ему что-то выделить? Он ведь всё-таки несовершеннолетний…
Господи… час от часу не легче.
Может, будет проще Романа напоить и сдать санитарам? Наговорить, что к нему часто белочка в гости приходит. Тогда его признают невменяемым и дарственную, возможно, отзовут?
Пока идеи в моей голове прыгают через мужа-козла, у Вероники мыслительный процесс тоже не утихает. Сквозь туман усталости до меня долетает:
– Что вы можете мне предложить?
Что могу предложить? Ах, что я могу предложить…
Ну, есть небольшая идея…
Глава 13
Вероника ведь не глупая, по глазам моим прочитала, что не шучу, доводы приняла, готова слушать дальше.
– Квартиру всё равно не продадите, – напоминаю. – Въехать и жить там не сможете. Я сделаю всё, чтобы моему мужу ничего не досталось. Вы это чётко должны понимать. – Вижу, что Вероника готова поспорить, поэтому следом поясняю: – Есть способы… не буду говорить какие, но они есть. Способы признать дарственную недействительной. Да, это сложно. Согласна. Но у меня отличные адвокаты.
Почему-то уверена, что у Владимира Георгиевича и из такой сложной ситуации найдётся выход.
Повисает недолгая пауза.
– Не надо меня адвокатами пугать, – отмахивается Вероника.
– Это не угроза, скорее… хм… скажем так, анонс вероятных событий, в результате которых нам очень долго предстоит общаться в суде.
– Меня это не пугает.
– Вы просто не представляете, во что собираетесь ввязываться. Вам эти нервы нужны? Вас Роман обидел, так вымещайте своё недовольством на нём. Я такая же пострадавшая сторона, как и вы. И не я причина ваших личных бед. Не я. Роман, – напоминаю.
Вероника открывает рот, как будто хочет что-то добавить, но быстро захлопывает его. В глазах собеседницы мелькает нечто, на основе чего делаю вывод, что в этой истории кроется гораздо большее, чем то, что лежит на поверхности. По какой-то причине в её глазах я не просто соперница, а враг.
Ах, как жаль, что не умею читать мысли! Но разговорить-то я её могу?
– Я не представляю? – хмыкает. – Я прекрасно представляю. Вы думаете, у меня нет опыта судебных тяжб?
– Нет, я не утверждаю, что его нет, но… Вероника, вам самой-то охота этим заниматься? Зал судебных заседаний никогда не был приятным местом, не так ли?
Она отворачивается к окну, смотрит в одну точку какое время, прежде чем сквозь зубы уточнить, что я хочу ей предложить.
Я не говорю, что уже в курсе про Аню, давшую отступных, чтобы Вероника отъехала от Романа. Если её это устроило, значит, дело в деньгах, а не в мужчине. Тут могу её понять. После многолетней лапши уже устаёшь ждать выполнения обещаний, хочется уже получить хоть что-нибудь в денежном эквиваленте.
– Мы можем как-нибудь договориться?
– Как?
– В присутствии моих юристов вы пишите расписку, по которой фиксируем все наши шаги и обязательства, затем дарственную на меня на эту свою одну двенадцатую и делитесь кое-какой информацией, а я даю вам хорошую сумму, на которую вы можете купить комфортную квартиру для сына. Отдельную квартиру. Исключительно в вашей собственности, без всяких долей и перспектив продажи с целью деления. Вам же это надо? Обеспечить мальчика наследством?
– М-м-м… Какой информацией мне с вами надо поделиться?
– Кое-чем про прошлое Романа. Вы же давно знакомы?
Усмешка у Вероники выходит скорее горькой, чем весёлой.
– Вы даже не представляете, насколько давно.
– Насколько? Ошеломите меня.
Мне почему-то кажется, что не всё так просто в их истории.
– Если уж начистоту… Ошеломляйтесь: мы познакомились гораздо раньше, чем он встретил вас.
– Ого, какие подробности!
– Да, да, да.
Я жду, что последует продолжение, но Вероника таинственно улыбается, отодвигает от себя чашку с остатками кофе и по-царски склоняет
