Жестокая любовь - Ана Уэст
— Хорошо, держи меня в курсе. И береги себя, Арчер.
Арчер издаёт одобрительный звук и вешает трубку, а в спальне воцаряется тишина. Когда я закрываю глаза, передо мной всё ещё стоит картина: он весь в крови. И как бы я ни пытался убедить себя, что с ним всё в порядке, это просто ещё одна вещь, которую русские попытались у меня отнять.
Я надеваю лёгкую футболку и джинсы и спускаюсь вниз, чтобы встретиться с Карой. Она наливает мне чашку кофе, как только я вхожу на кухню, а за её спиной на сковороде тихо шипит бекон.
— Тебе снова нужно уйти? — Спрашивает она, и, несмотря на лёгкость в её голосе, напряжённая линия её плеч говорит мне всё, что нужно знать о том, хочет она этого или нет.
— Нет. Это был Арчер. Феликсу удалось раздобыть кое-какую информацию, которая нам пригодилась, так что Данте собирается встретиться с ним и поговорить. — Я сажусь на один из барных стульев у стойки и беру в руки чашку с горячим напитком, которую ставит передо мной Кара.
— Русский предал свою семью? — Кара слегка усмехается, поворачиваясь обратно к плите и поддевая бекон щипцами. — Не очень-то похоже на человека, которому можно доверять, не так ли?
— Да, — соглашаюсь я. Кофе обжигает язык, он горячий и горький, но согревает горло. — Я не доверяю ни одному из этих ублюдков после всего, что они сделали.
Кара переворачивает бекон и снова поворачивается ко мне, осторожно указывая на него щипцами.
— И всё же Данте ищет путь к миру. Может быть… может быть, нам стоит относиться к ним как к отдельным личностям, а не ненавидеть их как семью, — мягко говорит она.
Я прищуриваюсь.
— Что ты имеешь в виду?
Она делает паузу, слегка поджимая губы.
— Я просто хочу сказать... что, очерняя их всех, ты можешь причинить себе больше боли, чем необходимо, вот и всё. Если есть путь к миру, который минимизирует потери, разве мы не должны пойти по нему?
Теперь моя очередь усмехнуться, и я запиваю усмешку следующим глотком кофе. Я понимаю, к чему клонит Кара. Если Феликс говорил правду и он не причастен к взрыву, в результате которого погиб Каллахан, то лично он не сделал ничего плохого ни мне, ни моей семье. Но от мысли о том, чтобы сблизиться с русским, у меня по коже бегут мурашки, и я вздрагиваю, наблюдая, как Кара раскладывает по тарелкам бекон с ломтиками хлеба и коричневым соусом.
— Есть ещё кое-что, — комментирует Кара, пододвигая ко мне тарелку и кладя вилку, прежде чем сесть на свой стул. Мои губы дёргаются от того, как она вздрагивает, даже не пытаясь скрыть это, когда её киска касается табурета. Её тёмные глаза встречаются с моими, и я знаю, что она собирается сказать, ещё до того, как слово срывается с её губ.
— Блэр, — бормочу я.
— Да, — кивает Кара. — Независимо от её целей или планов, русские не остановятся ни перед чем, чтобы получить рычаги влияния или навредить тебе, и если у неё действительно твой сын… — Она замолкает, облизывая губы розовым язычком.
— Мы должны защитить его, пока они не узнали о его существовании, — заканчиваю я за неё. Кара медленно кивает, и в её глазах мелькают мысли, как будто на её лице написан план, который она обдумывает.
— Мы можем обеспечить твоему сыну безопасность, защитить его от посторонних глаз и русских лучше, чем она когда-либо могла, — бормочет Кара. — И я не говорю, что Блэр заслуживает место в твоей жизни. Боль, которую она причинила, никогда не исчезнет, но это не должно лишать тебя возможности растить собственного ребёнка. Что касается Блэр… — Кара делает такой глубокий вдох, что её плечи резко поднимаются. — Что ж, мы не можем запретить ему видеться с матерью. Ей это может не нравиться, но его защита должна быть на первом месте.
— Удивительно, что русские не вышли на неё, — бормочу я себе под нос. Блэр расхаживает с таким видом, будто весь мир принадлежит ей, и, как бы заманчива ни была мысль о моём сыне, я не могу представить её с ребёнком.
— Нам просто нужно заманить её сюда. Сделать так, чтобы ей было интересно.
— И как ты предлагаешь это сделать? — Вопрос срывается с её губ вместе с кусочком бекона, и Кара опускает руку на столешницу, задумчиво проводя большим пальцем по царапине.
Мне нравится эта её сторона. Проявление интереса, работа со мной.
— Пригласи её сюда. Может быть, это покажет ей, что мы настроены серьёзно, — решает Кара, хотя в её голосе слышится недоверие. — Из-за всех этих тайных встреч, писем и стычек в клубе она не может просто так прийти с ребёнком, и если её действительно напугала твоя угроза, то, может быть, если она окажется в нашем доме, то ей станет спокойнее и она всё нам расскажет.
Я молча наблюдаю за Карой, и в моём сердце постепенно разгорается восхищение. Она потягивает кофе и продолжает.
— Ты позвонишь ей и пригласишь сюда послезавтра. Я приготовлю что-нибудь домашнее, и мы посмотрим, какую правду мы сможем из неё вытянуть.
— Знаешь, — говорю я, отправляя в рот последний кусочек бекона, — ты очень сексуальна, когда строишь такие планы.
Кара переводит взгляд на меня, и в её тёмных глазах мелькает огонёк.
— Мы команда, — тепло улыбается она. — Я не могу вести войну против русских, но я могу помочь тебе в этом. Кроме того…— Она делает паузу, допивает свой чай и ставит чашку на стойку. — Чем раньше мы загоним Блэр в угол, тем быстрее мы узнаем правду и решим, что с ней делать. Чем меньше отвлекающих факторов, тем лучше, если ты собираешься последовать за Данте к русским.
В груди разливается тепло, я откладываю приборы и складываю руки на столешнице. Я не могу представить, что эта Кара – та же самая женщина, с которой я познакомился много месяцев назад. Да и я сам если честно, изменился... после аварии я не притронулся ни
