Клятва искупления - AJ Wolf

Очевидно, они мне больше не нужны, потому что у него есть личный повар. Так же, как мне не нужно было большинство моих вещей, потому что он мог обеспечить меня всем необходимым. Это была тема, которую я отпустила, вместо того чтобы спорить. У меня были куда более важные заботы, чем отсутствие моих вещей.

— Ты сегодня мало ела за ужином. — Голос Гавино отвлек меня от моих мыслей, мой взгляд столкнулся с его взглядом. — Тебе не понравилось?

Качая головой, я поднимаю руку от Дилана, обхватывая пальцами чашку с холодным чаем.

— Нет, было вкусно. Просто я была не очень голодна. — Сделав глоток чая, я вздыхаю и ставлю его на место. — На самом деле я устала. Думаю, я пойду в свою комнату.

— Насчет этого. — Гавино говорит, ловя мою руку, когда я встаю. — Я подумал, что мы могли бы разделить постель сегодня ночью.

Мой пульс учащается при этом предложении, сердце стучит так громко под моей грудной клеткой, что я уверена, он может это услышать.

— Ты хочешь спать со мной? — Вопрос прозвучал едва слышно, страх сжимает мое горло, пока я пытаюсь придумать причину, почему мы не можем.

Он вскидывает бровь, его рука оставляет мою кожу, чтобы аккуратно сложить свои бумаги на столе, прежде чем аккуратно положить их в папку. Он поднимает глаза после того, как все убрано.

— Ты не хочешь.

Это не вопрос, а утверждение. И я чувствую, как оно толкает нас на опасную территорию.

— Я этого не говорила, Гавино. — Сглотнув, я смотрю, как он поднимается со стула. — Я просто задала вопрос.

— Прошла неделя, Беверли. Думаю, я был терпелив с тобой, пока ты привыкала к пребыванию здесь, не так ли?

Мои глаза находят его, когда он нависает надо мной, одна из моих рук опускается за спину, чтобы поддержать Дилана, который застыл возле моих ног.

— Я никогда не говорил, что это не так.

Его рука поднимается и сжимает мои щеки между пальцами, притягивая меня ближе к себе, словно для поцелуя, но вся сладость исчезает из его прикосновения. Дилан лает на меня, и его глаза сужаются.

— Отзови свою собаку, Беверли. Я уже наполовину готов избавиться от этой чертовой твари. Я не могу даже прикоснуться к тебе без того, чтобы он не лаял.

Сглатывая, я борюсь за самообладание.

— Вон, Дилан. — Собака нехотя отходит от меня, ее когти слегка постукивают по кухонному кафелю, когда она медленно выходит из комнаты. Я слышу, как скрипит открываемая собачья дверь, как он исчезает за дверью. — Он реагирует на твою агрессию. Это то, чему его учили.

Насмешка Гавино ударяет меня по лицу, сдувая волосы с моего лба.

— Я не агрессивен с тобой. — Его пальцы сжимаются сильнее, и я моргаю от давления. — Я мог бы быть. Ты этого хочешь?

Он принимает мое молчание за ответ, отпускает мои щеки, но придвигается ближе, так что моя грудь прижимается к его груди. Я делаю шаг назад, беспокоясь за свой живот, но он останавливает меня, крепко схватив за плечи.

— Это то, что тебе нравилось в моем брате? Тебе нравилось, что он брал у тебя то, что хотел?

Мои руки давят на него, пытаясь разбить его хватку.

— Что? Нет. Гавино, остановись.

Одна из его рук находит мои волосы, рывком поднимает мое лицо к себе, его губы прижимаются к моим, горячие и нежеланные. Мое лицо поворачивается, сопротивляясь его поцелую.

— Гавино! — Я сильно отталкиваю его, отталкивая от себя. — Прекрати! Что с тобой не так?

— Со мной? — кричит он в ответ, бросаясь вперед, чтобы схватить меня еще раз. — Что с тобой не так, Беверли? Что мне нужно сделать, чтобы ты меня полюбила? Неужели я недостаточно хорош для тебя? — Его губы снова прижимаются к моим, выбивая дыхание из моих легких с той силой, с которой мое тело впечатывается в его.

На этот раз я не просто отталкиваю его, я замахиваюсь на него, нанося сильный удар по губам, от которого его голова отлетает в сторону. В комнате наступает тишина. Пальцы Гавино поднимаются и прижимаются к его губам, отдергивая их, чтобы посмотреть вниз на капельки крови, размазанные по ним. Прежде чем я успеваю отреагировать, он хватает меня, рывком притягивая за рубашку к себе.

— Я не знаю, что за глупости терпел Реми, но я не буду. — Я пытаюсь вырваться от него, пока он продолжает, используя свою силу, бороться со мной. — Если ты хочешь вести себя как ребенок, с тобой будут обращаться как с ребенком.

— Гавино! Отпусти меня! — Я сильно дергаюсь, его рука хватается за мою рубашку, когда я вырываюсь от него. С громким треском передняя часть рубашки рвется, свисая с его кулака. Понимая это, я пытаюсь ухватиться за ее края и натянуть ее на живот, прежде чем он успеет это сделать.

Но уже слишком поздно.

— Что это за хрень?

Я делаю паузу, сердце бешено колотится в груди, дыхание учащенное, и я пытаюсь придумать, что делать или сказать. В панике я решаю бежать, пытаюсь броситься к двери, но моя рука оказывается зажатой. Я вскрикиваю от неожиданности и страха, когда меня рывком отбрасывает назад и крутит, прижимая бедрами к кухонному столу.

Его ладони хватаются за рваные края моей рубашки, разрывая ее еще больше, пока она не рвется до конца, обнажая живот и кружева лифчика.

— Ты беременна?

Страх сжимает мое горло, сжимает так сильно, что я едва могу дышать. Я не знаю, что произойдет, попытается ли Гавино причинить мне боль или оставит в покое.

— Да. — Наконец выдавливаю я, борясь со слезами, которые жгут мне глаза. — Мне так жаль. Я хотела сказать тебе... — Я сглатываю, одна из его рук оставляет рваный хлопок моей рубашки, чтобы слегка провести кончиками пальцев по моему животу. Мне требуется все, чтобы не отпрянуть. — Мне было страшно.

Его глаза не отрываются от моей обнаженной кожи, его прикосновение обжигает, когда он касается моего пупка.

— Это ребенок моего брата?

Его тон настолько спокоен, что мне страшно отвечать. Боюсь его реакции, когда я подтвержу то, что он уже знает. Его глаза переходят на мои, его медленные движения по моему животу не прекращаются.

— Да.

— Тогда это незаконнорожденный ребенок. — Он не говорит это со злым умыслом, но мягкий тон его голоса почти хуже. Его глаза не покидают моих. — Реми знает?

Я качаю головой, тяжело сглатывая, когда его пальцы проникают выше по моему животу,