Клятва искупления - AJ Wolf

— Понятия не имею. Просвети меня.

Я раздраженно вздыхаю, отворачиваясь от нее и направляясь в свою комнату.

— Это значит, — она снова хватает меня за руку, снова останавливая меня. Она ждет, пока я посмотрю на нее, чтобы продолжить говорить, "что у меня овуляция".

Я чувствую усмешку на своих губах, когда снова отстраняюсь от нее.

— И что?

— Уф. — Она бежит трусцой рядом со мной, двигаясь, чтобы встать передо мной и загородить лестницу. — Итак, тебе нужно заняться со мной сексом. Мой папа сказал мне, что Капо Фамилья сказал, что мы должны работать над тем, чтобы завести детей. Ты больше не можешь отказывать мне в сексе.

Она заканчивает свое предложение с самодовольной ухмылкой, ее руки скрещены на груди, тест болтается в ее пальцах.

Я скрежещу зубами при упоминании просьбы моего отца. Я знаю, что не могу продолжать сдерживаться, что отец начнет подозревать, но сегодня мне все равно.

— Не сегодня, Вива.

Ее голос ударяет мне в спину, когда я прохожу мимо нее, спускаясь по ступенькам.

— Ты должен, Реми!

Когда я не останавливаюсь, она топает ногой, почти кричит: "Я расскажу твоему отцу, если ты этого не сделаешь!".

Остановившись, я оглядываюсь через плечо: "Мне все равно, Вива". — Мой язык смачивает мои губы, наблюдая, как она пыхтит внизу. — Скажи своему отцу, скажи моему отцу. Мне все равно. — Я отворачиваюсь, говоря через плечо. "Раз уж ты здесь, почему бы тебе не рассказать им, как ты потеряла девственность с моим охранником, Хосеа?

Она начала топать по ступенькам за мной, но я слышу, как ее ноги подкашиваются.

— Как ты об этом узнал?

Я останавливаюсь на самом верху и смотрю на нее сверху вниз: "Открой рот об этом Вива, и я скажу им, что ты потеряла ее до нашей свадьбы. Я скажу им, что в нашу брачную ночь налили свиную кровь, чтобы скрыть мое смущение".

— Они тебе не поверят. — Говорит она, но ее паруса начали сдуваться.

— Может быть. Мы точно можем выяснить это вместе. — Я скрещиваю руки, наблюдая за тем, как сужаются ее глаза, как работает ее губа, когда она смотрит на меня. — Я так и думал, Вива. А теперь оставь меня на ночь.

— У меня тоже есть потребности, Реми! Ты не можешь винить меня за это! — кричит она мне в спину, когда я оставляю ее на лестнице.

Я пожимаю плечами, я не уверен, видит ли она меня, но я знаю, что она меня слышит.

— А вот наш отец может.

Последнее, что я слышу, когда закрываю свою дверь, это ее раздраженный крик.

Глава 16

«Беверли»

Уставившись в стену, я делаю все возможное, чтобы притвориться, что наслаждаюсь завтраком, и не выглядеть так, будто меня заставляют проводить время с Гавино. Несмотря на мои постоянные заверения, добрые замечания и улыбки, Гавино постоянно сравнивает наши новые отношения с теми, что были у меня с Реми. Я знала, что облажалась, даже упомянув Реми в тот день, когда узнала, что переезжаю сюда, но не думаю, что осознавала, насколько сильно это повлияло на Гавино, пока не стала жить с ним.

Прошло чуть больше недели.

И мне удалось сохранить свою беременность в тайне, благодаря языку за зубами. У меня есть отдельная комната, но каждый вечер, когда Гавино провожает меня в постель, я чувствую давление, которое давит мне на плечи. Я знаю, что он хочет большей близости в наших отношениях, и знаю, что должна давать больше, чем те короткие прикосновения и поцелуи в щеку, которые я давала, но я боюсь. Гавино, которого я знаю сейчас, совсем не тот, которого, как мне казалось, я знала раньше.

Часть меня, глупая и надеющаяся часть, ожидала, что Реми ворвется и спасет меня в течение первых двух дней пребывания здесь. Логически я понимала, что этого не произойдет, но от этого разочарование не становилось меньше. Он попросил меня не сдаваться, и я не сдалась. Я знаю, что в конце концов он вытащит меня отсюда.

Я просто молюсь, чтобы это случилось как можно скорее.

Гавино не доверяет мне так сильно, как притворяется, потому что он старательно запирает свой телефон, когда уходит, и он из кожи вон лез, чтобы взять мой. Я не знаю, чего он боится, что я сделаю, я добровольно пришла в его дом, как и было условлено. Я делала все, что он просил, проводила с ним каждую свободную минуту, когда он был дома. Когда я переступаю порог дома, меня встречают его люди. Никто, включая Гавино, не сказал, что я не могу покинуть территорию, но это невербальный приказ. Это очевидно по тому, как за мной постоянно следят, по тому, что я не могу даже прогуляться по территории без того, чтобы за мной не увязался кто-нибудь из людей.

Единственное время, когда я могу побыть в одиночестве, — это моя спальня, но я не могу проводить там слишком много времени, чтобы Гавино не искал меня. Мое единственное утешение на данный момент — Дилан, от которого, к счастью, Гавино не заставил меня избавиться, хотя Дилан его терпеть не может.

Нас двое пока что.

Сейчас горячая ладонь Гавино лежит на моем колене, пока он читает из папки за обеденным столом, его большой палец гладит туда-сюда, а я бесцельно глажу голову Дилана с другой стороны. Это заняло некоторое время, но я наконец-то заставила Дилана перестать рычать на Гавино всякий раз, когда он стоял слишком близко ко мне. Думаю, мне больше нравилось, когда он так делал. Дождь хлещет по окнам, а я смотрю на улицу, моя кружка с чаем остывает на столе, так и не выпитая. В животе у меня затрепетало, и я сопротивляюсь желанию положить туда руку, переводя взгляд с окна на Гавино, который читает.

Я начала чувствовать эти маленькие толчки сразу после того, как переехала сюда. Я бы хотела поделиться ими с Реми, да и вообще с кем угодно. Но мне приходится переживать их в одиночестве... Мне очень горько от этого, даже если это ситуация, которую я сама себе создала. Через несколько недель мне должны сделать УЗИ, чтобы узнать пол моего ребенка, и эта мысль заставляет меня волноваться. Как я смогу выйти из дома, чтобы сделать это, если я практически на замке? Мне едва удалось пронести в дом дородовые витамины, пришлось умолять Гавино позволить мне порыться в вещах, которые