Горько-сладкая мелодия - Кейт Стюарт

— А ведь у нас правда классные родители.

— Тут и спорить не о чем, красавица.

— Как думаешь, наша жизнь хоть когда-нибудь пойдет по какому-нибудь идиотскому плану?

Истон поворачивается ко мне, в глазах — любовь и веселье.

— Ты и так знаешь ответ.

— Ну тогда я говорю: погнали!

— Погнали, — отвечает он и скрепляет это заявление поцелуем.

Глава 6

About You

The 1975

Истон

Отводя прядь волос с лица Натали, я смотрю, как она спит — так же, как смотрел уже несколько часов. Я не бросал слов на ветер. Вся тяжесть прошедшего года обрушилась на меня, как тонна кирпичей, в тот момент, когда Натали усомнилась в своей просьбе. Но моя жена не единственная, кто попался на эту иллюзию.

Вместо того чтобы самому управлять своей карьерой и расписанием, я поддался ожиданиям людей вокруг. Если честно, после выхода нашего второго альбома я не хотел ехать в тур. Меня вполне устраивало подождать еще хотя бы год. Решение уступить этим ожиданиям дорого нам обошлось. Оно ранило то, что я люблю больше всего на свете, и в итоге едва не уничтожило меня самого.

Я целую ее в лоб и решаю, что как только она проснется, мы сделаем ровно то, о чем договорились. Я намерен стереть эту дистанцию между нами полностью, прежде чем мы вернемся домой. С тяжелым сердцем от осознания, что причинил ей боль, которую нельзя отменить, — лишь чтобы понять, что мне самому пора разобраться со всем этим дерьмом, — я снова целую ее в лоб.

— Я всё исправлю, детка, — обещаю я, не в силах удержаться от этого. Это обещание я намерен сдержать любой ценой. — Тебе больше никогда не придется искать мою руку.

Я быстро пишу записку и оставляю ее рядом, чтобы она знала, где я, и выхожу из номера прежде, чем окончательно сорваться.

Я в полном раздрае с самого утра, проснулся с похмелья, слишком рано.

Через несколько минут я стою на пляже и смотрю на океан. На тот самый пляж, на котором моя жена стояла годы назад, делая похожий звонок. Я поднимаю телефон и набираю его номер. Он отвечает уже после первого гудка.

— Ист?

— Пап, — шмыгаю я носом, надеясь, что он этого не услышал.

— Эй, сын, — тихо отвечает он. — Всё в порядке?

Черт, услышал.

— Перестань орать, — стонет мама где-то на заднем плане.

— Я говорю шепотом, детка. Пей свой чертов Pedialyte[4]. Я же говорил тебе не допивать ту последнюю мини-бутылочку.

— Не читай мне нотации, Краун. Сейчас не время.

Я не могу сдержать смешок.

— Ист? Мы почти в аэропорту. Что случилось?

Я поднимаю взгляд к небу, эмоции накрывают.

— Я не смог уснуть прошлой ночью. И сегодня утром много думал о тебе.

— Ладно…

Горло начинает жечь.

— Этот год оказался тяжелее, чем я думал. Если честно, всё это было каким-то гребаным туманом.

— Понимаю.

— Я не знаю, сколько еще буду этим заниматься, но хочу, чтобы ты знал, как сильно я уважаю тебя за то, что ты продержался так долго.

— Если ты больше этого не хочешь, Ист, мы можем поговорить об этом.

— Хочу. Просто на своих условиях. Я уже упустил это из виду, и я несчастлив. Они причинили ей боль, пап, — срываюсь я, наконец позволяя себе развалиться по-настоящему. — Они ранили мою жену и едва не отняли у нее часть самой себя. И я, блядь, с этим не в порядке.

— Я знаю. Мне жаль.

— Да, — шмыгаю носом. — С этим покончено. Я больше не позволю им прикоснуться к ней. Ни к одной стороне ее жизни. Но дело не только в этом.

— Я здесь.

— Я просто… — голос ломается. — Я не хотел, чтобы ты прожил еще хоть один день, не зная кое-чего важного.

— Это Ист? — спрашивает мама, уловив напряжение.

— Да. Тихо, детка, ладно?

Судя по всему, она кивает, услышав мольбу в его голосе.

— Что случилось?

Я закрываю ладонью глаза, пытаясь справиться с подступающими слезами.

— Просто хочу, чтобы ты знал: я не помню ни одного момента, когда ты меня подводил. Ни одного случая, когда тебя не было рядом, когда ты был мне по-настоящему нужен. Потому что ты был. Так что, если ты и пропустил пару игр в младшей лиге, для меня это было ни о чем. Ты всегда был рядом. Ты — часть самых лучших и самых важных воспоминаний в моей жизни. И если — когда — у нас появится свой ребенок, я, черт возьми, надеюсь, что стану хотя бы наполовину таким мужем и отцом, каким был и остаешься ты.

Я сглатываю снова и снова.

— Я просто хотел тебе это сказать.

— Рид? — шепчет мама, в ее голосе тревога. — Что случилось?

— Прости, пап, я не хотел тебя расстраивать.

— Нет, — хрипло отвечает он. — Я в порядке. Даже больше… Черт, — тихо выдыхает он, и я понимаю, что ему нужно немного времени, чтобы собраться.

Проходит несколько тихих ударов сердца, прежде чем он снова говорит, голос всё еще сорван:

— Ист, ты — лучшее от нас обоих. Мы и мечтать не могли о лучшем сыне. Так что не переживай, ладно? Потому что мы не переживаем. Ни капли.

Я киваю, прежде чем ответить, смахивая слезу со щеки.

— Да. Хорошо.

— Сын. Я… — эмоции накрывают его так же, как и меня, и я понимаю, что пора отпустить нас обоих.

— Всё нормально. Я в порядке, — прочищаю горло. — Я просто хотел, чтобы ты это знал. Напишешь мне, когда доберетесь домой?

— Да.

— Я люблю тебя, пап.

— Я тоже тебя люблю, Ист.

Глядя на море, я выдыхаю, разворачиваюсь обратно к отелю и иду навстречу единственному будущему, которого действительно хочу.

Глава 7

Beautiful Boy

John Lennon

Натали

С того места, где я лежу — измотанная, со слипшимися волосами, — я вижу всё. Вся наша неделя в Мексике проносится перед глазами в одно мгновение. С той минуты, когда я лежала на шезлонге, любуясь Истоном, и до того мига, когда мы летели домой, крепко держась за руки, с надеждой в сердцах… и вот уже медсестра укладывает нашего голенького сына мне на обнаженную грудь.

Глаза Истона полны изумления, по его красивому лицу текут слезы, когда он впервые смотрит на нашего ребенка. В них светится то же самое неоспоримое обожание и любовь — тот взгляд, который он обычно оставляет только для меня.