Мена - Хельга Дюран
Глупо было надеяться, найти в шкафу оружие.
Во втором шкафу, стоящем по соседству, были мужские вещи. Это того, кто спит на соседней кровати, догадался я. Почему покрывало тогда такое бабское? Арина подарила?
Где он? А главное, кто он? Арина позволила мужчине жить с ней в одной комнате, но спят они не вместе. Почему?
Он знает, что она скрывает под формой. Наверняка видел ее в одном белье, а может быть и вовсе голенькую. Да как можно спать с такой девушкой на соседней кровати? У меня бы всю ночь стоял, зная, что она сонная и теплая лежит на расстоянии вытянутой руки. Разве так уснешь?
Я почувствовал ревность. Жгучую и сильную. Я раньше никого не ревновал. Некого было. Я ни с кем не встречался по-серьезке, а ревновать одноразовых подружек было глупо.
А Арину, блядь, не глупо?
Если бы я не был у нее первым, до сих пор бы думал, что она шлюха, а это вещички ее любовничка.
У меня была однажды девственница. Еще в школе. Там все было по-другому. Девчонка сразу предупредила, что хочет ее лишиться, чтобы трахаться потом по-взрослому. А мне-то что? Я и рад был. Мы поехали к ней. Родителей дома не было. Напились и потрахались, как и полагается малолеткам: неопытно, неумело, но зато во все места ее трахнул. Она сама мне все свои дырочки подставила. За день управились. Больше с целками не связывался. Хлопотно.
Я не любитель анала. Как-то это неестественно, что ли, но если девушка сама хочет, я не вправе ее огорчать. Просили редко, потому что член у меня большой. Не каждая захочет попку на него насаживать. Меня и минет не очень интересовал. Только в одной женской дырочке дети заводятся, так зачем в другие соваться?
А вот Вадику только волю дай. Он любит, когда везде можно. Я свечку не держу, у нас спальни друг напротив друга. Слышимость прекрасная. Хочешь, не хочешь, узнаешь, как он там и в каких позах своих девушек имеет.
— О, детка, возьми глубже! Глотай! Какая у тебя попка узенькая! Ноги шире! Сильней прогнись! Ещё хочешь на мне поскакать, кошечка ненасытная? — это самые безобидные фразочки, которые я периодически слышу из его спальни.
Некоторые его подружки, с которыми он жил или просто спал, бросали похотливые взгляды и на меня, когда мы пересекались в доме, но Вадик никогда не ревновал ко мне своих женщин.
Одна все же рискнула, на свою беду, предложить Вадиму тройничок и пригласить в койку еще и меня.
Мой брат разозлился и выгнал девушку из дома в чем мать родила. Вадим всегда был вежлив и учтив с женщинами. Меня удивило, что он так грубо, да еще и без одежды выставил подругу. Я почувствовал себя неловко, как будто был виноват в этой ситуации.
— Не переживай, Илюха, — успокоил меня Вадик. — Она просто дырявая шлюха, а ты брат мой единственный. Ты не виноват, что у нее сразу в обеих дырках зачесалось. Вот если бы ты ее за моей спиной чпокнул, был бы другой базар, а так… Пусть валит жадная стерва! Сразу два хуя филатовских захотела? Пусть другие поищет. Шлюхам не место в нашем доме!
Вадим был прав. Как можно сразу с двумя мужиками спать, да еще и с братьями? Мы потом в глаза друг другу смотреть не сможем. Да я бы с ним даже проститутку делить не стал. Еще не хватало!
Проституток мы не трахаем. Принципиальные. После смерти мамы, отец однажды по пьяне притащил в дом целую толпу девочек. Мне было шестнадцать, брату двадцать. Он позвал нас с Вадимом, чтобы мы выбрали себе по одной.
Девочки были не из дешевых. Красивые, ухоженные, в дорогом шмотье, но Вадик только рассмеялся отцу в лицо и пошел к себе. Он уже тогда был мужиком и отца не боялся, в отличие от меня.
— Ну и вали, выродок столяровский! — заорал ему в спину отец. Столярова — фамилия нашей матери. Отец так обзывал нас, когда мы были ему не угодны. — Илюшка, ну ты-то хоть папку не расстраивай! Выбери девочку! Смотри, какие цыпочки! — восхищенно лапал отец то одну, то другую.
Я выбрал первую попавшуюся и поднялся с ней в свою комнату.
— Не надо, — остановил я длинноногую брюнетку, когда она начала раздеваться. — Вот, возьми. — Я протянул ей деньги и сел за комп. — Скажешь потом, что все было.
— Ты не хочешь или не можешь? — поинтересовалась девушка, пряча деньги в сумочку. — Так я помочь могу! Ты мне тоже понравился.
— Не хочу! — отрезал я. — Тихо сиди!
Девчонка упала на кровать и залипла в телефоне, а я продолжил рубиться в «Доту». Мне не хотелось злить отца, но и терять уважения Вадима не хотелось, поэтому я нашел выход из ситуации.
— Ну, я пошла? — спросила девушка через некоторое время.
— Да, иди, — бросил я ей, не отвлекаясь от игры.
— А ты потом не предъявишь за то, что…
— Иди уже! Все было супер! — раздраженно выпроводил я проститутку.
За дверью послышались уверенные шаги, и я отскочил от шкафа. Это было все же некрасиво копаться в чужих вещах. В комнату вошла Арина с подносом в руках. Она улыбнулась мне и поставила его на стол. Комнату наполнил приятный аромат еды, и я с нетерпением подошел к столу.
На тарелках были стейки из красной рыбы, фасоль и рис на гарнир. Корзиночки с куриным филе на закуску.
Я не рассчитывал на такие деликатесы будучи в плену. А если судить по прежним двум приемам пищи, меню тут было тюремным ну, или армейским.
Я вопросительно уставился на Арину, которая расставляла на столе тарелки с ужином. У нас праздник какой-то?
— Я не знаю, понравится ли тебе, — смущаясь, сказала она. — Я очень давно не готовила. В детстве с мамой мы частенько готовили ужин для папы. У нас был повар, но папа был на седьмом небе, когда это делали я и мама. После ужина он усадил меня на колени…
Арина не закончила фразу, потому что слезы ее задушили. Она часто заморгала, пытаясь сдержаться и не расплакаться. У меня внутри все перевернулось.
Бедная девочка! Мне стало невероятно приятно и даже неловко, что она сама приготовила для меня еду. Я сел за стол, готовый съесть ужин, даже если он окажется
