Всё начиналось с измены - Мари Соль

— Родной, успокойся, — говорю ему мягко.

Он снова бесится, сыплет ругательствами. Теперь состояние аффекта у него. Но, я могу себе представить это! Ведь ничто не предвещало? Он ведь даже понятия не имел, как внутри себя я страдаю. Как переживаю этот его обман. Он был убеждён, что я совершенно спокойна. А теперь…

Я, устав слушать, эту какофонию из матов и угроз, выключаю смартфон. Вообще выключаю. Но мой благоверный на этом не успокаивается! Он звонит Наташке. Та берёт трубку. Хотя я изо всех сил ей сигнализирую этого не делать.

— Алле! — произносит и тоже ставит на громкую связь.

— Эта тварь у тебя?! — разъярённый голос Игоря нещадно бьёт по нервам.

Зажав нос и сделав свой голос почти механическим, Наташка произносит:

— Наталья Вадимовна сейчас не может вам ответить. Оставьте своё сообщение после сигнала. Ииииии!

— Блядь! — успевает выругаться Игорь, прежде, чем мы нажимаем «отбой».

Наташка решает слегка увеличить дозу «успокоительного». По коктейлям она спец! Это её Денисов научил мурцевать. Тот, прежде, чем трахнуть, всегда выпивал. Как будто без этого член не стоит.

— Ты знаешь, мы с ним поначалу тоже всяко-разно пробовали, извращались, как могли, — делится она, — А сейчас мне кажется, у нас секс стал какой-то супружеский.

— А с женой он не спит? — уточняю.

Наташка вылупляет на меня свои и без того огромные серые глаза:

— Ещё чего! Я бы сразу учуяла. Я уже малейшие перемены в его настроении чувствую. Иногда просто бывает, лежим. Обнимет меня, прижмёт к себе и дремлет. А рука по спине гуляет, вверх-вниз, так ласково, так нежно. А я, как кошка, мурчу.

— Любишь его? — говорю.

Натка вздыхает:

— Никогда не задавай мне подобных вопросов. А не то укушу!

Мы снова пьём. Причём, виски в стаканчике с содовой становится всё больше и больше. В то время как содовой количество неизменно уменьшается. Спустя полчаса приступаем к разбору моей «приземлённой натуры».

— Ты слишком добрая, Ир! — упрекает подруга.

— Чего это? — хмыкаю.

— А того! — говорит, — Ты вон Артёмика своего вечно выгораживала перед матерью. И тебе влетало за него! А он тебе хоть бы раз спасибо сказал?

— Ну, — принимаюсь вспоминать, — Надиктовывал голосовые.

— Голосовые? — усмехается Наташка, — А на работе! Ты же вечно на себя берёшь больше, чем нужно. Вон это классное руководство. На фига оно тебе сдалось? Это ж ответственность, блин!

— Ну, и что? Я сама захотела, — бурчу.

— Да не правда! Ты отнекивалась, я помню. И говорила мне, что никогда на свете не согласишься. А потом вдруг «захотела» она, — издевается Натка.

Я вздыхаю. Ну, может быть я и добрая. Ну, а что в этом плохого? Я всегда шла на поводу у Гуляева. Всё, что он предлагал, одобряла. Скажет «нет», откажусь. Правда, от классного руководства он меня не слишком-то отговаривал. Когда услышал, что за это будут платить…

Ещё через полчаса мы с Натусей уже хорошенько так успокоились. Музычку включили. У Наташки плейлист нашей юности. Одна песенка там прямо в тему:

— Чем обидела тебя, что я сделала, скажи?

Я хотела другом быть тебе, пойми…

Ты ушёл, захлопнув дверь, а в душе метёт метель,

Если что не так, то ты меня прости…

Я закрываю глаза, ощущаю, как боль сковывает по рукам и ногам. Да ведь это же про меня и про Гуляева! Что я сделала? Чем я тебя обидела? Ну, кроме того, что квартиру нашу разнесла. Но это было уже после.

Наташка, почувствовав моё состояние, принимается во всё горло орать припев. Это сложно! Хотя и весело. Так как мы с нею уже очень весёлые:

— Одинокий голый на карнизе за акноооом,

Сморит на меня, стущиса в доооом!

Может также ты ко мне придёёёёёшь,

И фсё поймёооошь, ты фсё поймёоооошь!

Меня захватывает, и я самозабвенно ору. Пытаюсь выкричать, выдавить боль из себя. Она вылетает наружу со звуками моего бесталанного пения.

— Аа-ааааааа! — в один голос орём на припеве.

— Оо-ооооооооо!

По окончании нашего импровизированного караоке, в дверь звонят.

— Это он, — я хватаю Натусю за руку, — Не открывай! Давай, закроемся?

— Так! — поднимается она. Когда Наташка выпьет, воинственности в ней на две трети. А последняя треть — сладострастие. И то, и другое сейчас верховодит подругой, — Эт мой дом! — говорит, — И я никму не пзволю сибя запугать! Пусь ток попробует!

Запахнув свой шелковый халатик, она идёт открывать. И, видя её решительность, я даже слегка жалею Гуляева. Ведь двинет! Как пить дать, с порога даст ему по физиономии. Что у неё там под рукой? Зонт, или сумочка?

Потому я несмело выныриваю из-за угла, когда слышу, не один даже, а сразу два незнакомых мужских голоса.

Моему взору предстаёт картина. В проёме двери два мужчины. Оба в форме полицейских. Натуся, скрестив щиколотки и привалившись к косяку, взирает на них свысока своего невысокого роста.

— Ой, мальщики! А мы стриптизёров не вызывали! — воркует она. Теперь, видимо, та последняя треть, взяла верх?

Только вот парни серьёзно настроены.

— Старший сержант Криволапов! — представляется тот, что и правда постарше.

Другой виновато откашливается, и старается изо всех сил не смотреть на Наташку. А она, вероятно, изо всех сил строит ему глазки…

— Да, ладно! — говорит, — Чё, серьёзно, полисыя?

— Гражданочка, нарушаем, — вместо ответа, суровится старший сержант.

— Чего это мы нарушили? — недоумевает она.

Хотя, оно и понятно! Так орать? Странно ещё, что никто из соседей собственнолично не постучался к нам в двери.

Вот, что значит, культурные люди. Сразу в полицию звонят…

— Режим тишины и порядка нарушили! — ещё сильнее суровеет старший сержант.

— Ой, да вы что? Быть такого не может! Это хто вам сказал? Те, что снизу? Так они и сами вещно нарушают. А я, нет! Я никогда! Я, знаете ли, женщина одинокая. Мне не с кем режим тишины нарушать.

Я прижимаюсь затылком к стене, чтобы не выдать Наташку. Вот же врушка, а? Похлеще меня!

Кое-как ей удаётся договориться с органами правопорядка. Я так предполагаю, что не обходится без пары банкнот? Очень надеюсь, не слишком большого порядка. Тем не менее, Натуся в расстройствах! Так как наша вечеринка по случаю моего «конца света» закруглилась внезапно и безоговорочно.

— Ну, что теперь? — я вздыхаю, — Спатки?

— Какой ещё спатки? — удивляется подруга, — Никаких спатки, Кашина! Мы отправляемся в клуб.

— Чего? — теперь уже я удивляюсь, — Какой ещё клуб?

— Самый крутой в нашем городе, детка! — подмигивает она.

— Не, я пас! — ною.

— Так! — Наташка хватает за плечи, — Я сказала, идём в клуб, знащит, идём! Ты в моем доме, а знащит, должна меня слушаться! —