Избалованная моим преследователем - Эви Роуз

Я говорю ей, что она орошая девочка. Что она справилась. Что в том, что я сделал, нет ее вины, и она моя хорошая девочка — потому что позволила себе поддаться.

А в голове крутится одно и то же: она предпочла кончить от мужчины, который связал ее и заставил, — лишь бы не солгать. Лишь бы не сказать, что любит меня, когда не может.

Когда я просто держу ее, обнимая, моя ладонь все еще покоится на ее киске, властно, собственнически. Я поднимаю голову и вижу, что ее глаза закрыты. Провожу большим пальцем по ее щеке, усеянной веснушками.

— Ты никогда не сможешь сделать ничего, что оттолкнет меня или заставит уйти, — говорю я тихо, но твердо. — Я достаточно сильный, чтобы выдержать все. Ты можешь бороться со мной, можешь быть кем угодно и я все равно буду тебя хотеть. Я все возьму. Я приму на себя всю ответственность, всю вину. Я люблю тебя до края света — а значит, бесконечно. Я люблю, что ты следила за мной. Я люблю, что ты вломилась в мою квартиру и узнала обо мне все. И я больше не буду скрываться. Я одержим тобой, Лили. Я не могу жить без тебя и никогда не стану нормальным. Я всегда буду безумен в своей любви к тебе.

Она облизывает губы, глотает.

— Кейн… — шепчет она.

Я не знаю, чего ожидал, но мое сердце дергается, слыша мое имя из ее уст. Я загнал ее слишком далеко, за пределы того, что можно считать разумным или правильным. Я заставил ее кончить на моей руке и, наверное, должен извиниться. Но мне не жаль.

— Я тоже люблю тебя, — произносит она.

Она…

Я…

Эти слова — такие чистые, свежие, новые.

Никто никогда не говорил мне этого. Я не думал, что меня можно любить. Я смирился со званием Дьявола из Кройдона. Я был жесток, неправ, я следил за ней. Даже когда заставлял ее признаться в любви, я не верил, что это возможно.

Я знал, что не отпущу ее, но даже несмотря на все, что произошло, даже несмотря на мою любовь, ее чувства казались мне далекими, как звезды в черноте космоса. Там, где нет света.

Но звезды есть. Даже в темноте.

Она любит меня.

Она моя.

— Я должен взять тебя. Сейчас.

12

Лили

Мой мозг все еще пьян от оргазма, наверное, поэтому я даже не издаю ни звука, когда Кейн резко выпрямляется, берется за края моих трусиков и одним движением разрывает их.

Я застываю, глядя на него в немом потрясении.

Он с силой сдергивает лоскутки ткани в сторону, потом срывает брюки, вместе с бельем, рыча звериным голосом, когда что-то — рубашка? — мешается. Но затем он предстает передо мной и у меня перехватывает дыхание.

Он огромный. Налитый, как камень, головка вздута, по стволу тянутся вены. На кончике блестит капля. Он выглядит злым, налившимся кровью, словно сам себе причиняет боль. Ниже — густая темная щетина волос, а его яйца… я слышала, что их сравнивают со сливами, но ни один фрукт не бывает такого размера.

— Кейн, — хриплю я.

Я не выживу, если он войдет в меня. И все же мое тело ощущает мучительную пустоту без него. Я свожу колени, и мой клитор болезненно пульсирует.

— Ты моя. И я тебя помечу, ангел, — рычит он и обрушивается на меня, целуя грубо, жадно, неистово.

— Ты ведь не собираешься… пока я связана? — дергаю наручники, разрываясь между тем, чтобы поцеловать его в ответ, и осознанием того, что он собирается лишить меня невинности и я не смогу его остановить.

— Нет времени, — срывается он. — Я больше не могу ждать. Я должен тебя взять.

Он двигается, и его колено грубо вжимается между моими, раздвигая их. Я ахаю. Цепи наручников звенят, пока я открываю ему рот. Он врывается в поцелуй своим языком.

Его ярость заразительна. Она опьяняет.

Я полностью во власти Кейна, а мое тело горит. И если быть честной — эти наручники заводят меня. Они не слишком тугие, он слишком внимателен для такого, но их стягивающий укус напоминает мне о том, что он сильнее меня. У него больше власти.

— Я заберу все, что хочу, Лили. И никогда не остановлюсь. Это твой последний шанс сказать «нет».

Я становлюсь все мокрее, чувствую, как возбуждение вытекает из меня, пропитывая бедра. Я смыкаю их, краснея от смущения.

Я думала, что охочусь за ним. Но ясно одно — все это время охотником был он.

— Раздвинь ноги, — хрипло приказывает он.

Я колеблюсь всего мгновение, щеки вспыхивают жаром.

— Или мне заставить тебя?

Ох… Жар пронзает меня насквозь — яркий, запретный, непреодолимый. Мой клитор пульсирует в такт сердцу.

Он кладет ладонь на мое колено:

— Не сопротивляйся, ангел. Позволь мне взять то, что я хочу, из твоего сладкого маленького тела.

— Нет, — выдыхаю я едва слышно.

И мы оба знаем — это не отказ.

Он замирает и моргает, фиалковые глаза горят желанием и блеском опасного ума.

— Ты ведь повернула мою слежку против меня, да? — его голос становится шелковым, но опасным. — Так что теперь мы перевернем все остальное. «Да» остановит все. Поняла?

Не дожидаясь моего кивка, он надавливает рукой на одно бедро, ногой — на другое, раздвигая мои ноги.

— Нет! — вскрикиваю я, скорее по инстинкту.

Он не обращает внимания.

Я знаю, что если скажу «да» — он сразу остановится. Я доверяю Кейну. Да, он психопат. Но он — мой психопат. И когда он говорит, что любит меня, я верю.

Я могла бы попросить его быть терпеливее с моей невинностью. Но я не хочу этого. Я так же безумно жажду его, как он — меня.

— Не делай меня своей полностью. Ты следил за мной, защищал меня. Я не твоя… ой! — Он прижимает к моему входу тупой, раскаленный, набухший кончик своего чудовищного члена.

— Хочешь, чтобы я остановился, ангел? Просто скажи слово. — Он зависает надо мной, нависая, его фиалковые глаза темные и бездонные.

— Нет…

Он толкается вперед, и я вскрикиваю от острой боли.

— Шшш, откройся для меня. Дыши. Ты не сможешь остановить это. Не сопротивляйся.

— Ты слишком большой, ты сломаешь меня! — и это чистая правда.

Никаких перевертышей здесь нет. Я дергаюсь в наручниках, но все равно приподнимаю бедра, выгибаясь, чтобы принять его глубже.

— Не ломай мою девственность…

— Ты справишься, — уверяет он