Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий
Искушение грубо велеть ей заткнуться, раз ни хрена ситуацию не просекает, было огромно. Но какого-то черта я зацепился глазами за то, как растаявшая-таки на ресницах снежинка сорвалась с них и побежала по поцарапанной щеке, странным образом высвечивая чуть золотистый, без всякой косметической мазни, оттенок кожи и этого не сделал, а поинтересовался:
— И кого же я по-твоему прямо унизил? Милану бедную? — Кирилл уселся за руль и повел машину со двора.
Судя по унылой физиономии открывшего их охранника, тот уже был в курсе своего статуса. Плевать, сам нарвался, башкой будешь в другой раз думать. Всем известно, что плачу я людям на меня работающим хоть в обслуге, хоть на производствах достойно, не зря желающих всегда очереди. Но и косяков не прощаю, иначе — прощай дисциплина.
И на мнение Лили мне, собственно, плевать. На кой вообще спрашиваю?
— И ее тоже. — подтвердила мое предположение нахальная дворняга.
— Чем же? — уточнил я, прямо таки начиная предвкушать, как тну ее наглой моськой в правду жизни.
— Воспользоваться ею прежде чем порвать отношения — это по настоящему стремный поступок для мужчины.
Ути-пути, и рученки сложила на груди, подбородок упрямо вздернулся, губешки в линию и смотрит эдак с вызовом, с видом твердо уверенного в своей непогрешимой правоте человека. Бестолочь!
— А нарушать честные договоренности о изначально установленных правилах не стремно для женщины? — деловито переспросил я. — Или вам по умолчанию все можно?
— Я думаю, поступать нечестно неправильно вне зависимости от половой принадлежности.
Попалась, конечно же. По-другому эта поборница всеобщей справедливости ответить и не могла, в образ же, который тут передо мной отыгрывает, не вписалось бы, просчитать — не хрен делать.
— Так вот, Лиля, это ни капли не твое дело, но раз уж ты решила стать тут голосом справедливости — скажу. — начал я почти ласково.
— Я не… — попыталась она, почуяв неладное, но я забил.
— Изначально весь формат наших отношений с Миланой — услуги за деньги. Я плачу, чтобы иметь стабильный секс тогда, когда захочу и НЕ иметь никакого сношения мозгов. В том числе: никаких сюрпризов, типа сегодняшнего визита экспромтом, с целью продавить меня на что-то большее, никакого вмешательства в мою жизнь, никаких попыток контролировать то, что происходит вокруг меня и совать в это нос. Она нарушила правила — я вежливо сказал ей “прощай”, честно оплатив оказанные на тот момент услуги и снабдив, так сказать, выходным пособием. — и не удержавшись все же добавил, будто бес меня за язык тянул. — Претенденток на ее место — море.
Лиля заметно покраснела, засопела и отвернулась к окну, смущали ее, видно по всему, столь откровенные и циничные разговоры в формате мужское-женское, но все равно не утерпела.
— Ого себе самомнение. — фыркнула она негромко.
Что-то скорость оборзения у нее поразительная. Вчера еще зажималась, дрожала и шарахалась, а теперь глянь на нее. И это цепляло меня, раздраконивало прямо-таки, вынуждая продолжать эти бесполезные разговоры, цепляя уже ее в ответ. Детство какое-то, ей богу.
— Это, девочка, не самомнение, а четкое понимание существующей действительности. Есть лавэ — есть и толпа желающих запрыгнуть в койку обладательниц вагин. Все бабы ведуться на деньги, без исключений.
— Спорное заявление. — огрызнулась Лиля.
— Беспорное. Все зависит от суммы. Станешь опять доказывать мне, что это не так?
— Не-а, доказывать стоит что-то тому, кто имеет для тебя значение и то не факт. А вы для меня такого значения не имеете, господин Волков, как и для вас я и все остальные люди.
Хамим потихоньку, да, девочка?
— Ну да, но донести свое бесценное мнение до меня, что я гад, ты сочла нужным. — ткнул в ее собственное поведение.
Уже решил, что она угомонится, но не тут то было. Повернулась и уставилась с вызовом, что в сочетании с ее побитым видом смотрелось почти комично.
— Сочла. Бог с ней, с Миланой и прочими вашими пассиями, чья вина, на мой взгляд, состоит только в том, что они делают попытки пробиться сквозь вашу непрошибаемую бесчувственность и получить что-то большее, чем обезличенный секс и оплату за него. Но заставить у себя в ногах валяться женщину старше вас намного, для меня это — дно.
— Ты не путай, Лиля! — покачал я перед ее носом пальцем. — Я Надежду просто уволил, причем за дело, не хрен посторонних информацией снабжать за деньги, а на колени вставать не заставлял. Не надо на меня возлагать вину за чужие действия.
— А вы прямо установили факт, что за деньги? — продолжила задиристо упрямиться она. — Лично мне показалось, что Надежде просто Милана была симпатична, да и за ваши интересы и имущество она прям горой.
— Когда кажется, знаешь, что делать нужно? Ты Надежду эту видела первый и последний раз, что можно узнать о человеке?
— Можно кое-что, если смотреть на человека, а не сквозь него. — нисколько не смутилась нахалка.
Ой ты Божечки, поглядите, у меня тут не просто воин справедливости, но великий знаток человеческих натур, мотиваций и вообще ясновидящая!
— Поумничай еще мне! — фыркнул, не понимая даже — хочу нагрубить от злости или обидно рассмеяться.
— Да куда уж мне. Просто только слепой бы не заметил, как она вам угождать готова. Причем видно, что это от души.
— Это — в рамках своих служебных обязанностей и за очень хорошую заработную плату, Лиля.
— Ну само собой! — хмыкнула она и закатила глаза, прозрачно намекая на мою твердолобость. — Надежда говорила вам вслед что-то о том, что у нее дочь сейчас с маленьким ребенком на руках, которую муж бросил и она в их семье — единственный кормилец, потому и умоляла не увольнять. Вы хоть прислушались к ней?
— Раньше думать об этом надо было. — отрезал я, про себя признавая, что действительно не слушал, что она там говорила. Зачем? Решение принял.
— Люди ошибаются. — с нажимом заявила Лиля и даже ко мне подалась, изумляя.
— Или нет. Сейчас она девке левой за деньгу стукнула, что я тебя в дом привез, а завтра что? Начнет конкурентам сливать инфу? Или журналистам жареные новости подкидывать?
— За
