Жестокий наследник - Ана Уэст
— Кил… — Его имя слетает с моих губ, как молитва, и он прикусывает моё плечо.
— Мне нравится, как ты произносишь так моё имя, — хрипло бормочет он, а затем его губы снова начинают свой путь по моей шее. Мне приходится напрячь все силы, чтобы не забыть, как дышать, пока его тепло окутывает меня, как шерстяной шарф, согревающий меня холодной зимней ночью.
Его грубые руки ласкают мои бока, а губы скользят по моей ключице и впадине между грудей, и я жажду этого. С каждым прикосновением он заменяет ощущение моего пленения обжигающим огнём.
Рука сжимает мою левую грудь, а его рот поглощает мою правую, и я выгибаюсь навстречу его горячим губам, и из моего горла вырывается крик. Он дразнит мой сосок языком, зажатым в его горячих губах, а затем сильно прикусывает. Это ещё одна вспышка боли, которая отражается в том, как его пальцы грубо сжимают мой другой сосок, и удовольствие пронзает меня до глубины души, заставляя мою киску сжиматься. Киллиан наклоняется ко мне, и его хватка прижимает меня к столешнице.
Я снова выгибаюсь на столе, как натянутая до предела тетива лука.
Удовольствие и боль – это, наверное, одно и то же?
Он оставляет мой сосок ноющим, пульсирующим от отсутствия его губ, но мне всё равно, пока он облизывает моё тело, чтобы добраться до моего рта и поцеловать меня так страстно, словно не может насытиться нашим вкусом. Его язык нежно касается пульсирующей нижней губы, словно напоминая о том, что он сделал, и обещая то, что будет дальше. Мои руки всё глубже зарываются в его волосы, натягивая их, как поводья, словно я могу как-то контролировать то, что он со мной делает. Я разрываюсь между желанием удержать его рядом с собой, и накрыться им, как тяжёлым одеялом. И всё же чувство удовлетворения в моей груди смешивается со страстью, которую он разжёг во мне, и мне тоже хочется прижать его к себе, чтобы этот дьявольский рот творил грех у меня между ног.
Поцелуй прерывается, и он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз, отчего моё и без того бешено колотящееся сердце пропускает удар. Затем он проводит зубами по моей разгорячённой коже и спускается вниз по моему телу. Он словно прокладывает путь, заявляя на меня права, кусочек за кусочком, и обозначая своё владение, пока исследует неизведанную территорию. Он целует меня ниже пупка, и я отпускаю его волосы, пряди выскальзывают из моих пальцев, когда его дыхание приближается к моему центру. От предвкушения у меня слабеют мышцы, и мне хочется отвернуться от его взгляда, как будто мне есть что скрывать.
Я ёрзаю, и он впивается зубами в моё бедро, приказывая мне замереть. От этого я вскрикиваю, даже не подозревая, что во мне есть такая сила. Мне нужно за что-то ухватиться, что-то, что придаст мне устойчивости, и у меня нет другого выбора, кроме как поднять руки над головой и вцепиться в противоположную сторону столешницы. Я чувствую, как он снова замирает, и моё сердце ёкает.
Что не так? Он что, просто дразнит меня?
Он так близко, что я чувствую каждый его вздох, словно призрачное прикосновение к моей киске, словно легчайшую ласку, скользящую по моей влажной киске. Мои мышцы сжимаются так сильно, что у меня начинает болеть живот, и я не могу сдержать стон желания.
— Умоляй меня, — твёрдо требует он, и его губы находят внутреннюю поверхность моего бедра, оставляя жгучий поцелуй, от которого по всей ноге разливается холодный огонь.
Я снова вскрикиваю, и мои дрожащие бёдра непроизвольно сжимаются. Я удерживаю его на месте, пока эти грубые руки скользят по моей сверхчувствительной коже и раздвигают мои ноги, снова обнажая меня перед его взглядом. Моё сердце болезненно сжимается, а затем снова начинает биться, потому что я не могу нормально говорить.
— Пожалуйста, — отчаянно умоляю я, — Киллиан, пожалуйста, ты мне нужен! Прикоснись ко мне, пожалуйста!
Почему это так легко даётся?
Моё тело остро и горячо отзывается на следы, которые он оставил на моей коже, и с каждым вздохом они становятся всё ярче, как будто мои лёгкие вот-вот вырвутся из груди и прыгнут прямо в его руки. И всё же я чувствую себя свободнее, чем когда-либо в жизни.
Он не двигается, и с каждой секундой моё тело пульсирует всё сильнее в ожидании того, доволен ли он, достаточно ли я сделала, чтобы заслужить прикосновение.
Его язык страстно и отчаянно скользит по мне, и моё тело взрывается от переполняющего его удовольствия. Я едва не кончаю прямо здесь и сейчас.
Прилавок едва слышно поскрипывает от силы, с которой я его сжимаю. Я извиваюсь всем телом, двигая бёдрами навстречу его жадно скользящему языку, пока он усердно вылизывает мои складочки, словно рожок с мороженым в жаркий летний день. Я слишком чувствительна, но в то же время так близко, думаю я, пока его сильные руки сжимают мои бёдра, а пальцы впиваются в кожу, удерживая мои бёдра раздвинутыми, как бы сильно я ни сопротивлялась его приятному натиску.
О боже, это слишком!
В его движениях нет ничего нежного. Он дразнит, поглаживает и посасывает мой клитор, а затем погружается в меня с той же страстью, с какой пожирал мой рот. Он овладевает мной, заявляет на меня права... и я хочу раскрыться и отдать каждую частичку себя его желаниям.
– Ааааа! — Он отчаянно прижимается ко мне, его рот работает с таким греховным намерением. Его зубы нежно касаются моего клитора, а язык, словно жидкий огонь, скользит по моим складочкам. Я так близко, что не могу сосредоточиться ни на чём, кроме того, как он вжимается в меня, словно я самое вкусное, что он когда-либо пробовал.
И вдруг я погружаюсь в волны экстаза, когда он доводит меня до оргазма быстрее и сильнее, чем я успеваю осознать. Я свешиваюсь со стола, мои бёдра неистово дрожат в его хватке, а пальцы ног крепко сжимаются, не находя опоры. Я хрипло и отчаянно вскрикиваю, на несколько долгих секунд застыв в наслаждении. Не существует ничего, кроме его горячих рук, сжимающих мои бёдра, и его жадного языка, слизывающего мой оргазм.
Я откидываюсь на столешницу, тяжело дыша и чувствуя, как по телу разливается пот. Мой мир вращается, и я
