Порочная красавица - Джей Ти Джессинжер

— Это было ужасно. Вам никогда не следует пытаться быть застенчивой. Зена намного лучше, чем Скарлетт О'Хара.

Я хлопаю его по лацкану сшитого на заказ пиджака.

— Невежливо указывать леди на ее недостатки.

— Тогда хорошо, что вы не леди, не так ли? — Его улыбка настолько ослепительна, что женщина, проходящая мимо со своим партнером, спотыкается о собственные ноги.

Мой рот вот-вот тоже расплывется в широкой улыбке, такой же, как у него, но я не хочу, чтобы он знал, что мне весело, поэтому вместо этого хмуро смотрю на него.

— А вы, Ретт Батлер, не джентльмен.

Паркер смотрит на меня. Я смотрю на него в ответ. После паузы мы оба начинаем смеяться.

— Хорошо, теперь, когда мы это установили, давайте двигаться дальше. Что вы здесь делаете?

Я пожимаю плечами.

— То же, что и вы. Поддерживаю достойное дело.

— Какое разочарование. Я подумал, что вы, возможно, пытаетесь столкнуться со мной, создавая впечатление, что это было случайно.

Прощай, Капитан Америка, здравствуй, наглый ублюдок. Хуже всего то, что он попал в точку.

— Даже вы не стоите двенадцати тысяч долларов за билет, мистер Максвелл, — едко говорю я.

Он ухмыляется.

— О, уверяю вас, сто́ю.

— Ха! Не много ли в вас самомнения? Вы всегда такой самодовольный?

Кажется, Паркер серьезно об этом задумался.

— Нет. Иногда я просто прав.

Я снова смеюсь. Он кружит меня, ловко уводя с пути мужчины, который весит больше, чем мы оба вместе взятые, и его партнерши, вспотевшей, раскрасневшейся вдовы, которой, похоже, срочно нужен врач. Спасена в очередной раз.

— Итак, скажите мне, мистер Максвелл…

— Пожалуйста, зовите меня Паркер.

По какой-то причине он выглядит огорченным. Я вспоминаю, как он сказал в ресторане, что мистер Максвелл — его отец. Я помню его лицо тогда. Такое же выражение у него и сейчас, почти… пристыженное. Я чувствую краткую вспышку жалости к нему, но подавляю ее.

— Хорошо. Паркер. Скажите мне, ваша девушка не рассердится из-за того, что вы танцуете со мной, а не с ней?

Его брови выгибаются.

— С чего вы взяли, что у меня есть девушка?

— Простите. Девушки, во множественном числе.

— Если бы я хоть немного понимал, о чем вы говорите, я бы с радостью ответил, но, к сожалению, я не понимаю.

— Нет? Потому что ваша подруга-брюнетка, которая стоит там, у пальм в горшках, смотрит на меня так, будто я ее заклятый враг из школы красоты, а другая ваша подруга, блондинка с пугающе большими сиськами, только что в третий раз одарила меня обжигающим взглядом. Думаю, она собирается пойти в дамскую комнату и сделать мою восковую фигурку, чтобы воткнуть в нее булавки.

Смеясь, Паркер разворачивает меня, а затем снова прижимает к своей груди. Он крепче обнимает меня за талию и кладет свою большую ладонь мне на поясницу. Эта рука обжигает еще сильнее, чем взгляд блондинки. Мы кружимся и кружимся, пока у меня не начинает кружиться голова.

— Я пришел сюда один, мисс Прайс. Это всего лишь две ошибки, которые я увидел за милю.

К моим щекам приливает жар. Мне стыдно, что я сказала ему, что Майлз был ошибкой. Это была правда, пусть и продуманная, направленная на то, чтобы он пожалел меня, но теперь мне неловко. Я испытываю самое ужасное, пугающее чувство на свете, которое, как я думала, больше никогда не испытаю: Уязвимость.

Видя мой дискомфорт, его взгляд становится острее.

— Я не осуждаю вас. Я знаю, что женщине труднее, чем мужчине … особенно такой знаменитой, как вы, такой успешной… Вам, должно быть, нелегко заводить отношения …

Когда я моргаю, в равной степени удивленная тем, что Паркер не только не осуждает, но и понимает, он вздыхает и качает головой.

— Господи, я все испортил. Простите. В мои намерения не входило бросать это вам в лицо. Иногда я говорю, не подумав.

— Что ж, я вам завидую. Не могу вспомнить, когда в последний раз говорила, не подумав.

Я останавливаюсь, потрясенная. На самом деле, я могу вспомнить, потому что только что вспомнила.

Паркер смотрит на меня долгим молчаливым взглядом, а затем бормочет: — Значит, она все-таки может говорить правду.

Какое-то чувство зарождается у меня в животе, сначала медленно расползаясь, затем распространяясь повсюду сразу. Отчасти от страха, отчасти от изумления, отчасти от чистой, неподдельной радости все мои конечности становятся невесомыми, а сердце колотится со скоростью миллион миль в час.

Меня только что заметили. Не взглянули, а заметили.

Я отвожу взгляд, пытаясь восстановить контроль над собой, отчаянно желая спрятаться. Паркер замедляет шаг, а затем останавливается, пока мы не застываем посреди моря танцующих людей. Когда он берет мое лицо в свои ладони, это так неожиданно, что я замираю.

Голосом необъяснимо грубым и мрачным он говорит: — Вам не нужно прятаться от меня. — Его взгляд опускается на мой рот. Он наклоняет свою голову к моей.

О Боже. Что происходит?

Паркер целует меня. Меня целует мужчина, которого я ненавижу больше всех на свете, и, черт возьми, как же это приятно.

Это так приятно, что я отстраняюсь, затаив дыхание, и утыкаюсь лицом в промежуток между его шеей и плечом. Я вдыхаю его запах — кожу, мускус и легкий привкус пряного одеколона, аромат воспоминаний.

Запах давно потерянного дома.

Секунду или сто лет спустя я слышу шквал быстрых механических щелчков. Под моими закрытыми веками вспыхивает свет. Когда я открываю глаза и оглядываюсь вокруг, я смотрю на группу фотографов.

Я прихожу в себя так, словно мне на голову вылили ведро ледяной воды.

Я вырываюсь из объятий Паркера. Он просто смотрит на меня, его глаза сияют. Щелчки камер похожи на стрельбу. Фотографы толкаются и роятся. Я делаю единственное, что приходит мне в голову.

Я бью Паркера по лицу. Сильно.

Затем поворачиваюсь и неуклюже ухожу с танцпола, умудряясь не сорваться на бег, но и только.

Глава восьмая

Виктория

Плейбой и Ледяная принцесса перешли к решительным действиям на благотворительном гала-концерте

В пятницу вечером в ресторане Cipriani состоялся ежегодный гала-концерт Ассоциации по сбору средств при мышечной дистрофии. В прошлые годы на мероприятии устраивали красочные развлекательные шоу, но ничто не сравнится с фейерверком, который устроили Виктория Прайс и Паркер Максвелл в этом году. Гости были шокированы, когда мистер Максвелл толкнул Майлза Кэмпбелла, генерального директора Global Oil, и тот упал на пол после того, как, по всей видимости, обменялся резкими словами с мисс Прайс. Они были еще больше шокированы,