Гулящий. Отдана брату мужа - Иман Кальби
Не сделает? Смешно. Уже сделал. Иногда моральная боль сильнее физической…
Он доливает вина в бокал, протягивает свой — чтобы чекнуться.
— Отпусти себя… Будет хорошо…
А я опускаю глаза. Не могу смотреть на него, когда он в ответ так смотрит.
Батыр рычит.
Протягивает руку к моему лицу, растирает каплю вина по губам.
— Когда я в первый раз увидел эти губы, с ума сошел. Ты их кусаешь все время, когда нервничаешь — они красными становятся… Не нужно никаких помад — и так улет… — трогает щеку, обманчиво нежно ласкает большим пальцем, — и эта робость твоя вечная… Просто афродизиак… Ты когда вот так ресницами в смущении хлопаешь, внутри все сжимается спазмом предвкушения… хочу посмотреть, как ты моргаешь, когда…
Его красноречивая пауза говорит больше слов…
— Вид женщины в момент экстаза многое о ней говорит, Диана… Возможно, если бы я настоял и тогда пошел дальше, а не берег тебя, не осторожничал, не пытался показаться лучше, чем я есть, я бы раньше все о тебе понял…
Я усмехаюсь. Теперь горечь на моих губах.
— Понял бы, что я фригидна? — слова сами вылетают из моего рта. Хочется цинизма и равнодушие. Его разочарования хочется… Оно менее болезненное, чем вот такое колючее внимание…
— Фригидна, говоришь? — усмехается.
А я встречаю его взгляд.
— Знаешь, от чего Джалилу было обиднее всего, Батыр… Не от того, что он сейчас, как ты, накручивал себе в голове то, что могло быть у нас с тобой и мое равнодушие списывал на чувства к тебе… Он бесился от того, что мое тело на него не реагировало… Трудно чувствовать себя мужчиной, когда женщина, которую ты хочешь, бревно… Силенок подмять ее под себя достаточно, а больше… Вы противны мне, оба… И ты, и он. Ничем ты не лучше… И можешь не делать ДНК-тест: Луиза твоя мать. Ты точно такой, как она… Как ваш отец… Яблочко от яблоньки…
Я говорю и вижу — как искажается его лицо. Путь от боли и неожиданности, ибо он явно не ожидал такой прыти от тихой, зашуганной малышки Дианы до откровенной, неприкрытой ярости…
И эта чернота в глазах — она становится гуще, резче, ядовитее…
— Встань… — говорит тихо, хрипло, но так пробирающе, что мурашки по коже… Лучше бы орал — приказ был бы менее жестким и хлестким… — быстро встала, Диана…
Глава 15
Встает сам… Не дожидается моей реакции. Резко дергает на себя, заставляя — таки встать…
Грубая мужская рука быстро нащупывает мою грудь, дергая декольте из лайкры вниз. Обхватывает собственнически, обводит контуры соска. Чертовски умело и показно нежно.
Три шага наступлением к стене. Я упираюсь в нее, а с другой стороны нависает он.
Хрипло дышит.
Абсолютной безнаказанностью…
На адреналине внутри все предельно обострено. Вино, его близость, моя дерзость создают дикий коктейль внутри…
Он снова обводит, потом опускается и целует ее губами.
Так, что плоть тут же скручивает в предательском возбуждении.
Я пытаюсь вырваться, но тщетно.
Нет места, нет свободы. Он заполнил все. Только он и эта теплая, навязчивая тишина между нами вперемешку с его хриплым дыханием и моими всхлипами.
Его рука легла мне на бедро… Слишком уверенно, слишком легко, будто он знал, что я все равно поддамся — у меня все равно нет выбора. Пальцы скользнули вверх, медленно, с выверенной жадностью, и я резко вдохнула. Крепче сжала губы, будто это могло удержать внутренний жар — и протеста, и чего-то неправильного…
Батыр поддел край платья, приподнял его, и холодный воздух коснулся моей кожи. Я сжала бедра, но он рассмеялся тихо, хрипло, и слегка ударил по их внутренней стороне ладонью… Неторопливо, с тем мрачным терпением, от которого кровь стучит в висках.
— Ты же хочешь этого, — прошептал у самого уха, — просто не умеешь признаваться. Гордость в постели неуместна, Ди. Сама себя связываешь… А ведь это могу быть я… И тогда твои путы будут лишь частью сладкой игры, а не твоей пыткой.
Его пальцы встретились с кружевной полоской чулка. Он задержался на ней, словно изучал. А потом прошел чуть выше… Туда, где тонкая ткань белья… Мое тело отреагировало предательски… лнгкой дрожью, нехваткой дыхания.
— Нет, — выдохнула я, почти беззвучно, но даже себе не поверила.
Он не остановился. Его пальцы изучали, искали, вызывали огонь, от которого я пыталась спрятаться в самой себе, но тщетно. Все происходящее было слишком явным, слишком настоящим. Он будто вызывал на поверхность то, что я годами прятала… Жадность, голод, бессильное желание быть покоренной.
Вскрикнула, когда он ловко отодвинул край белью и нырнул к плоти…
Снова ухмылка. Но на этот раз хриплая, одержимая…
— Твое тело говорит громче, чем твои слова, — сказал, размазывая пальцами влагу по моему же бедру, — маленькая врушка…
— Нееет, — тянет нараспев, — не фригидна, Диана. Это точно… Просто хозяин был неумелый… Я раскрою тебя для себя, малыш. Не сомневайся… Будешь любимой моей игрушкой. На время. Пока не надоест… Закроем к черту эти гештальты и каждый пойдет своей дорогой… Отпущу… Просто сдайся и будь покорной сейчас…
Глава 16
Затуманенный взгляд. Приоткрытый рот, алчность в каждом движении.
Я расплющено по стене и шкале своих эмоций, фрустрирована, невменяема…
— Вкусная девочка… шепчет он, целуя в шею, а потом усиливает давление, снова оставляет болезненные засосы.
Рука сжимается за ягодице до рези.
Его эрекция упирается мне в поясницу.
— Все могло бы быть иначе, Ди… Но ты сама выбрала этот путь… хрипло шепчет, то ли говоря о масштабах жизни, то ли о нас двоих здесь и сейчас после моей эскапады…
Вскрикиваю, когда он подхватывает меня под бедра и несет к дивану.
Рокот нетерпения сквозит в каждом движении.
Батыра разрывает от нетерпения, а меня — от ужаса неотвратимости.
Я не хочу так.
Я не прощу.
Ни себе, ни ему…
Пытаюсь выстроить барьер, воззвать к разуму…
— Прошу…
— Сейчас точно будешь просить, — хмыкает он, нетерпеливо стягивая с себя штаны, — громко и долго…
— Батыр… Я прошу тебя остановиться… дай мне время, пожалуйста… Я сама к тебе приду…
— Нет! — рычит и вгрызается в губы, — сколько мне еще ждать? На пенсии придешь? Еще за кого-то из моего окружения замуж выйдешь, а оптом придешь⁈
— Нет! Нет же! Дай мне день или два! Дай… почувствовать себя не тряпкой… — последние слова срываются
