Два бандита для матери-одиночки - Бетти Алая

— Господии… ох… Кааааай! Руслааан! Стоп… остановитесь! Не могу большеееее! — и снова оргазм.

— Она кончает каскадом… давай еще, посмотрим, сколько наша девочка сможет, — улыбашка продолжает изливаться в меня.

Они выжимают из меня все соки. Заставляют кончать, кричать, биться в сладкой агонии. Умирать раз за разом. Четыре оргазма подряд, прежде чем меня отпускают.

— Что же это… ах… не могуууу… — стону, тыкаясь вспотевшим лбом в шею Руслана.

Кай нежно гладит мою попку, массирует красные от шлепков ягодицы. Меня трахают два мужика в машине, а я кончаю, кричу, прошу ещё. Какая же порочная! Но так хорошо… внутри больше ничего нет. Вообще… только чистое удовольствие. Меня все еще потряхивает от целой серии ярких оргазмов.

— Молодец, мамочка. Ты нереальная, — Кай находит мои губы и целует так нежно, что я таю, как ледышка на солнышке.

— Наша сладенькая… ну что, Васечка… — Руслан забирает меня у друга, жадно приникает к губам, — ты согласна быть нашей?

— Я не… не знаю… — шепчу, тем не менее впитывая мужскую силу этих мужчин.

Рядом с ними я другая и это пугает. Слабая, зависимая. Нежная.

— Подумай… скоро мы вернемся, крошка… тебе не скрыться, — мужчины помогают мне одеться, — пойдем, проводим тебя.

— Я сама… — беру себя в руки, взъерошиваю растрепанные волосы, — теперь перед мамой оправдываться.

— Почему ты должна это делать? Ты свободная женщина. Особенно теперь, — Кай очерчивает кончиками пальцев овал моего лица, губы, форму шеи.

— Вы не поймете…

— Погоди, — Руслан перебивает друга, — дадим Васе время. Где твой мобильный?

— Зачем…

— Давай сюда, — улыбашка берет мой смартфон, вносит туда что-то, — это наши личные номера и еще на всякий телефон Сени.

— Это который «не велено»? — хихикаю.

— Да, он, — смеется Кай, — он классный и надежный мужик. Доверяем ему, как себе. Но сначала звони кому-нибудь из нас, поняла?

— Нууу…

— Мамочка, — Кай подцепляет мой подбородок, затем прижимается своим носом к моему.

Такой милый, интимный жест. Хочется заурчать. Он гладит меня по голове.

— Если вдруг ублюдок Ромчик что-то выкинет, сразу звони нам.

— Днем, ночью, похуй, — словно довольный кот, тянет Руслан, — для тебя, девочка, мы всегда свободны.

— И еще, — лицо моего лысого любовника становится серьезным, — сегодня вечером к тебе приедет Сеня, он сменит замки на лучшие. Я тебя прошу, не выгоняй его и прими помощь. Если понадобится что-то, звони нам сразу. Пусть даже просто полку прибить.

— Спасибо, — кручу мобильный в руках.

Уходить не хочется. Мне так тепло и уютно рядом с этими двумя. Они не навредят ни мне, ни Саше. Облизываю губы.

— Может, останешься? — мурчит Кай, ни на миг не переставая меня касаться, — поедем в отель. Есть, с кем пацана оставить?

— НЕТ! — выпаливаю, — я пошла. Спасибо вам за всё!

— Мы скоро заедем, красавица! — смеется мне вслед улыбашка, — целую тебя!

— Во все сладкие места! — хохочет Кай.

Вся красная, как переспелый помидор, несусь к двери. Мужчины уезжают, а я стою и смотрю им вслед. Сердце колотится так, как никогда в жизни не колотилось. Быстро, рвано.

— Что же мне делать-то с вами? — вздыхаю и возвращаюсь домой.

Но там меня ждёт неприятный сюрприз.

Глава 8

Василина

У двери квартиры стоят три женщины. Полные, одетые в трещащие по швам костюмы. Строгие. В очках, с дикими кудрявыми прическами токсичного красного цвета.

Ясно… ювеналка, привет! Мало мне говнюка Ромки и дурной Маринки с её похотливым мужем.

— Вы кто? — сухо спрашиваю.

— Василина Григорьевна? — почти шипит одна из них, придирчиво меня осматривая.

Мда, после такого секс-спринта от меня наверняка несет пороком. Но я стараюсь выглядеть невозмутимой. С этими коршунами слабину давать нельзя. Расправляю плечи.

— С кем имею честь, дамочки?

— Служба опеки.

Вот твою ж!

— Нам поступил сигнал, что с ребенком плохо обращаются. Впустите нас, иначе мы будем вынуждены выломать дверь.

— Эм… и кто же насигналил? Документики покажите!

— Анонимно, — равнодушно чеканят тетки, доставая удостоверения, — социально ответственные граждане.

И что же за граждане? Уж не сучка ли Марина? Попадись мне, белобрысая коза, я тебе патлы точно повыдергиваю! Тетки убирают документы.

Блин, да они похожи на роботов! Не хочу пускать их домой!

— Вы права не имеете заходить! — перекрываю им вход.

— Мы обязаны проверить сигнал, — цедит самая крупная, высокая и опасная, — что ребенок предоставлен сам себе!

— Да что вы…

— Васечка? — тут дверь открывается и высовывается голова мамы.

Ой! Меня мгновенно отпихивают и бабищи вваливаются в квартиру. Что за беспредел?!

Я влетаю следом. Они невозмутимо поправляют свои пиджаки.

— Вон из моего дома! — рычу.

— Если наши данные верны, то квартира до полной выплаты ипотеки находится в залоге у банка? Кстати, об этом. В последние два месяца вы просрочили платежи.

— Как это касается опеки?

В коридоре появляется Саша. Черт! Он выглядит напуганным, переводит взгляд с меня на этих теток.

— Мам, уведи его пожалуйста.

— Ребенок останется, — голос высоченной звенит, как сталь.

— Вы его пугаете! — сжимаю руки в кулаки.

— Так, — она игнорирует меня, начинает командовать, — проверьте комнаты, холодильник. С финансами всё не очень хорошо. Где муж?

— Нет мужа, мы развелись, — цежу.

— То есть, мать-одиночка? — она что-то пишет на своём планшете.

Они ковыряются в моей квартире, а я чувствую, как тону в нахлынувших на меня чувствах. Реальность жестока. На меня натравили опеку, а они, как цепные псы, вцепились мёртвой хваткой.

— В холодильнике нет йогуртов, творожков, достаточного количества фруктов и овощей. Не вижу мяса!

— Я в магазин еще не ходила, — огрызаюсь.

— И когда планируете идти? — сухо спрашивает высоченная.

— Сегодня хотела, но вы ворвались в квартиру и все планы мои испортили!

— Все так говорят, — заявляет она, а я стону от ярости и безысходности.

— Я напишу жалобу!

— Пишите, — чеканит.

Вот же…

— В комнате не убрано, постель у ребенка в плохом состоянии, ножка надломана. Мамочка, он же упасть может ночью! Какая вы мать?! — качает головой пухлая, а я стараюсь дышать, чтобы не сорваться и не наделать глупостей, — и купите хорошее белье, а не эту дешевку.

Молчу, лишь исподлобья гляжу на этих теток, так грубо вторгшихся в нашу с сыном жизнь. Высоченная заканчивает писать.

— О результатах проверки вам сообщат в течение пары дней. И почините кровать, — сухо отмечает она, делегация покидает нашу квартиру.

Бегу к сыну, обнимаю его. Он напуган и плачет.

— Что она тебе сказала? — беру его личико в ладони, — не плачь, всё хорошо, я с тобой.

— Спрашивала, нравится ли ему жить здесь и знает ли он, где его отец, — мама пожимает плечами.

Черт! Сынок плачет, а я лишь глажу