Безумие - Шанталь Тессье

мокрую киску, и я резко втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как его размер растягивает меня. Блядь, это так приятно. Особенно с пробкой в заднице.

Хайдин обхватывает обе мои груди, массирует их, цепь во рту натягивается, но я сжимаю её зубами, несмотря на то, что зажимы больно впиваются в соски.

— Хорошая девочка, — рычит он, встречаясь со мной взглядом в зеркале. — Смотри на себя, куколка. Ты кончишь на мой член, а потом вычистишь его языком. Поняла?

Я киваю, насколько могу, глубоко вдыхая через нос. Он начинает жёстко и быстро меня трахать, не теряя ни секунды. От каждого толчка мои груди подпрыгивают, натягивая зажимы, и от этого я становлюсь ещё влажнее.

Хайдин хватает меня за хвост и толкает вперёд. Когда он резко оттягивает мою голову назад, цепь натягивается и выскальзывает из моего слюнявого рта, и я вскрикиваю.

Покачав головой, он свободной рукой просовывает три средних пальца в цепь и запихивает их мне в рот, заставляя удерживать цепь.

Я поднимаюсь на цыпочки, слюна вытекает изо рта, когда он затыкает мне рот. Плечи дрожат, бёдра сжимаются, когда его член трахает мою мокрую киску. Я задыхаюсь, кожа пылает от боли, которую причиняют зажимы.

— Кончи на мой член, куколка. Я знаю, ты хочешь. Чувствую, как ты близка, — улыбается он мне. — Ты любишь быть моей секс-игрушкой.

Мои глаза тяжелеют, и киска сжимается вокруг его проколотого члена, и я кончаю на него.

ХАЙДИН

Я вытаскиваю член из её киски и вижу, что он весь в её влаге. Убираю пальцы из её рта, и Шарлотта судорожно вздыхает.

Беру новый кусок верёвки, привязываю его к уже имеющемуся узлу на её запястьях, а свободный конец креплю к верхней перекладине. Теперь Шарлотта согнута под углом в девяносто градусов и опирается на металлический брус в области талии.

Комната наполняется её тяжёлым дыханием, пока она пытается прийти в себя, и я достаю гантель весом в один фунт25. Когда покупал этот набор, я задавался вопросом, на кой чёрт мне такая лёгкая? Но сейчас она пригодится для моей девочки.

Положив гантель на пол под ней, беру ещё верёвку, перекидываю её через цепь, соединяющую зажимы на сосках, и слегка подтягиваю и её связанные руки немного натягиваются.

— ХАЙДИН! — вскрикивает она.

— Почти готово, Шарлотта. Потом ты получишь то, что хочешь. — Она хочет, чтобы её снова трахнули. Ей всегда мало, как и мне. И это никак не связано с той сукой, которая час назад разгуливала голой по моей кухне.

Шарлотта всхлипывает, крепко зажмуриваясь, пока я привязываю верёвку к гантели на полу.

— О боже… — задыхается Шарлотта.

Когда она приподнимает верхнюю часть тела, гантель отрывается от пола, натягивая цепь на груди, и Шарлотта вскрикивает.

— Жизнь — это выбор, куколка, — говорю я, и она поднимает голову, глядя на меня.

По её красивому лицу текут слёзы. Я протягиваю руку, обхватываю её щёку — она прижимается к моей ладони.

— Я… пожалуйста… — Шарлотта крепко зажмуривается.

Я отпускаю её лицо и встаю, затем беру последний кусок верёвки и обматываю её вокруг шеи. Убедившись, что ей достаточно воздуха и она не задохнётся, привязываю свободный конец к верхней перекладине тренажёра.

— Это называется «патовый бондаж»26, — объясняю я. Это то же самое, что я сделал с анальным крюком, только чуть сложнее. — Ты либо выбираешь боль, либо удушье.

Она глубоко вдыхает.

— Можешь дать соскам отдохнуть, но тогда верёвка затянется на шее, когда опустишь гантель на пол. Или приподними грудь, чтобы ослабить верёвку вокруг шеи и дышать. Но при этом ты поднимешь гантель, которая потянет за соски. Выбор за тобой, куколка.

Шарлотта дрожит, задыхается и плачет. Я не оставлю её в таком состоянии надолго. Она ещё недостаточно опытна. Не хочу, чтобы она задохнулась — я не затягивал верёвку так сильно. И не хочу, чтобы она потеряла сознание.

Я обхожу её сзади, любуясь своей работой. Руки привязаны к перекладине не слишком туго, потому что не хочу слишком ограничивать её движения. Пусть сама выбирает: боль в сосках или удушье. Для этого ей нужна свобода движений.

Затем я смотрю на её киску и улыбаюсь.

— Ты вся мокрая, куколка. Посмотри на себя. Влага стекает по твоим ногам.

Провожу тыльной стороной пальцев по внутренней поверхности бёдер, собирая влагу, затем облизываю пальцы.

— У меня для тебя ещё один сюрприз.

Достаю из сумки то, что нужно, и возвращаюсь перед ней. Наклоняюсь, подношу фаллоимитатор к её залитому слезами лицу. Шарлотта видит его, и её губы приоткрываются.

Я улыбаюсь.

— Хочешь мой член в рот, куколка?

— По-пожалуйста… — Шарлотта облизывает влажные губы.

Я держу фаллоимитатор перед ней, и Шарлотта лижет его кончик, словно мороженое. Опускает гантель на пол, и верёвка на шее затягивается. Шарлотта приоткрывает губы, и я ввожу кончик фаллоимитатора в её рот. Она сосёт его.

— Плюнь на него, — приказываю я и вытаскиваю его.

Она делает это, а затем снова приоткрывает губы. Я ввожу его обратно, и Шарлотта приподнимает верхнюю часть тела, отрывая гантель от пола. Свежие слёзы наполняют её глаза. Щёки втягиваются, пока она сосёт фаллоимитатор.

— Хорошая девочка. — Я свободной рукой заправляю за ухо выбившуюся прядь из её распустившегося хвоста. — Соси, Шарлотта. Забудь о боли.

Она откидывает голову, вынимает фаллоимитатор изо рта и судорожно вдыхает. И кричит, потому что это простое движение заставило гантель качнуться и дёрнуть зажимы на сосках.

— Знаю, он большой, — говорю я, и она наклоняется вперёд, снова обхватывая фаллоимитатор губами. — Открой шире.

Она подчиняется; я медленно трахаю её рот. Заставляя двигать головой из стороны в сторону, лизать и сосать его.

— Ты такая отчаянная шлюшка. Посмотри на себя, пытаешься заставить этот фаллоимитатор кончить, будто он настоящий член.

Шарлотта всхлипывает, сопли текут из носа, как слюна из приоткрытого рта.

— Это то, что ты хочешь, Шарлотта? Хочешь, чтобы я наполнил твою мокрую киску этим дилдо, пока трахаю твоё лицо?

Она моргает, что-то невнятно мычит вокруг члена. Я вытаскиваю его, и Шарлотта подаётся вперёд, пытаясь удержать его во рту. Я смеюсь и встаю.

Обойдя девушку сзади, беру покрытый слюной фаллоимитатор и медленно ввожу в её мокрую киску. Она стонет, и её бёдра бесконтрольно дрожат.

— Хочу, чтобы ты увидела, как прекрасно выглядишь, — говорю