Обещай любить меня - Беллами Розвелл
— Не могу поверить, что я снова в этом деле, — говорит Тео, похлопывая меня по спине, стоя рядом со мной с привязанной к нему гитарой. Как и у Монти, Монро и меня, густые каштановые волосы Тео, свидетельство нашей крови Бишопа. Хотя в отличие от наших вариаций голубых и зеленых глаз, медовые карие глаза Тео заставляют его золотистый цвет лица практически блестеть на солнце.
Благодаря этим качествам его называют «Золотым мальчиком» кантри-музыки.
Я не стал смотреть в сторону брата, вместо этого сосредоточив внимание на светловолосой красавице, которая сейчас сидит напротив меня и улыбается так, словно она самая счастливая из всех, кого я когда-либо видел.
— Думал, вы с Бо приезжали сюда на праздники все эти годы?
Тео кивает, его внимание следует за направлением, на котором сосредоточены мои глаза.
— Да, но я бы никогда не остался больше, чем на несколько ночей. Никогда не оставался достаточно долго, чтобы приехать сюда, и не сделал бы этого, если бы у меня было время. Но сегодня все по-другому.
Солнце село, осветив небо одеялом из звезд, видимых в эту ясную осеннюю ночь. Поднялся Подул ветерок, но я так взвинчен, что не чувствую ни черта. Яркие светящиеся огни мерцают над нами, накинутые вдоль палатки без крыши, которую мы раздобыли, чтобы обеспечить ясный вид на небо. Это время года обычно украшают к предстоящему рождественскому сезону, хотя в Кроссроудс они обычно ждут до окончания Праздника урожая, чтобы украсить витрины магазинов и городскую площадь вокруг мэрии.
Провожу рукой по бороде, приглушенно смеюсь.
— Я никогда не думал, что вернусь в Кроссроудс, вот так.
— Да, что происходит? Я понимаю, почему ты вернулся. Но теперь, когда ты помог Монти с ранчо, а нашего отца больше нет с нами, а значит, это больше не проблема, что удерживает тебя в городе? — Вопрос Бо риторический, учитывая понимающую ухмылку на его и Тео лицах.
Я рискую взглянуть на своих двух братьев, которые с любопытством наблюдают за мной. У нас троих, вместе с Монти, разница всего в два года соответственно. Бо и я ближе всего по возрасту всего на шестнадцать месяцев, хотя наша внешность не может быть более разной. Его светлые волосы резко контрастируют с моими, как и отсутствие растительности на лице.
— Монти не дал вам краткого описания?
Они кивают, одаривая меня одинаково дразнящими ухмылками, словно они точно знают, что происходит, но хотят пристать ко мне с вопросами. Бо похлопывает меня по плечу.
— Мы хотим услышать это от тебя.
— Ну, Бо придется дать мне версию Spark Notes (прим. веб-сайт, предоставляющий учебные материалы и ресурсы для студентов, включая краткие изложения, анализы, и викторины по различным предметам, особенно по литературе), потому что мое время истекло. Мне пора возвращаться, люди зовут. Надо дать им то, что они просят.
Я шлепаю Тео по плечу, прежде чем он мчится на маленькую сцену, которую мы для него соорудили, и на импровизированный концерт, который он предложил дать сегодня вечером в качестве развлечения в пивном саду. Обычная живая группа, которая играет каждый вечер в Стингерс, собирается вокруг него, играя еще один из его хитов.
Уровень шума увеличивается, делая почти невозможным для нас с Бо поддерживать разговор.
— Так что, наша младшая сестра рожает? — спрашивает он, поддерживая светскую беседу.
— Да, я не думаю, что когда-нибудь привыкну к этому.
Мне не нужно напоминать о той бомбе, сброшенной на нас. Я до сих пор не могу в это поверить, и не хочу представлять, какими будут следующие шесть месяцев до родов. Или после, когда она будет растить ребенка как мать-одиночка.
Сказать, что Монти воспринял это плохо, было бы преуменьшением. Я никогда не видел этого человека таким подавленным, ругающим и обвиняющим себя в том, что он подвел ее. Учитывая то, что Бейли рассказала мне о том, что Монро взрослая и способна принимать собственные решения вместе с моими братьями, мы попытались убедить Монти в чем-то.
Монро была совершенно опустошена тем, как он узнал об этом. Она обожала Монти. Он был ее отцом по всем параметрам, но этот мужчина продолжал видеть в ней беззащитную маленькую девочку, которой она была, когда наша мать ушла, а отец отказался признавать ее существование. Мы все по-прежнему видели Монро такой, поэтому, конечно, нам было почти невозможно смириться с мыслью о том, что у нее будет ребенок, но я не винил ее за решение сделать это самостоятельно. Я просто проделал дерьмовую работу, показывая ей, что люблю ее и буду здесь для всего, что нужно ей и ребенку.
Никого не удивило, что я отвратительно справлялся с любовью к людям. Великолепная женщина менее чем в сорока футах от меня была прекрасным примером того, как я не ценил то, что любил.
Я любил Бейли Кинг. Я понял это вчера вечером, когда беспокойно лежал в постели, проигрывая в памяти выражение ее лица, когда я вышел из кабинета ее отца, а он шел прямо за мной. Когда я подумал, что она нас подслушала, мое сердце сжалось, чувство, которое я никогда не испытывал и никогда больше не хотел испытывать.
Вот почему я сделал то, что сделал, поцеловав ее у всех на виду и заявив, что она моя, перед ее семьей, когда я забрал ее сегодня утром. Я надеялся, что она поняла, что я пытался сказать, но я никогда не был хорош в словах. Как я собирался объяснить ей, что я не хочу быть нигде, кроме как с ней?
Вчерашняя ночь, проведенная в квартире одному, была мучительной. Невозможность лежать вместе, наши тела сплелись в одно, как мы провели последние две недели, было тем, через что я больше никогда не хотел проходить.
— Эй, почему Монро там спорит с Джейсом? Что-то происходит между этими двумя? — спрашивает Бо, вырывая меня из раздумий.
Я обращаю внимание туда, куда смотрит Бо, и вижу, что он прав. Монро ведет ужасно жаркую беседу с Джейсом, которая не имеет никакого смысла.
— Я вернусь, — говорю я, оставляя брата и направляясь к стенду
