Смотри. На. Меня. - Екатерина Юдина

У меня в груди все похолодело. Натянулось. Словно покрылось коркой льда и начало тянуть, будто кто-то пытался лапами разорвать мне все внутренности.

— Что… что с ним сейчас? — быстро спросила, сама этого не понимая, ладонью до онемения сжимая покрывало. — Деимос сильно пострадал?

— Его… Вчера были похороны.

Я сжала телефон с такой силой, что, казалось, об него поломаю пальцы и, в тот же момент, рука ослабла настолько, что, создавалось ощущение, я не смогу удержать телефон.

Мои губы исказились в каком-то непонятном подобии ненормальной улыбки. Это ведь шутка. Ненормальная, идиотская шутка.

— Он… Он… Мой мальчик умер не сразу. Он практически сутки пробыл в коме и… и…

Мне захотелось закричать. Дать понять, что это чертовски паршивая шутка. Попросить эту женщину замолчать. Не говорить мне всего этого.

Она ведь не его мать.

Мама с таким бы шутить не стала.

И вообще все это… мне кажется, слышится. Я сплю. Точно.

— Я понимаю, что вы разорвали… отноше… отношения с моим сыном, но он… правда вас очень любил. Только о вас и говорил и… мне… Я не знаю стоило ли мне вам звонить, но…

Я даже не понимала, что ответила ей. Кажется, поблагодарила за звонок, который она сделала несмотря на ее состояние. Сказала, что Деимос был мне очень дорог.

Что я еще говорила?

Не знаю.

Эта женщина плакала. Я была не в себе, а, когда разговор был окончен я тут же дрожащими пальцами вбила в сеть запрос. Оказалось, это не просто. Пришлось пользоваться переводчиком на греческий язык и уже тогда мне выбилось достаточное количество запросов. Статьи, в которых говорилось про смерть Деимоса.

Всех их я пропустила через переводчик. Читала и чувствовала, как меня начинает трясти. До такой степени, что я в итоге не смогла удержать телефон. Он упал на пол и отлетел к столу.

Дверь за моей спиной открылась. А я не могла даже обернуться. Или вообще сделать вдох.

— Так, почему ты сейчас в отеле? — позади раздался голос Дарио. — Ты собиралась сегодня поехать в центр.

Я не знаю каким образом, но все-таки я заставила себя обернуться к Де Луке.

— Это… ты его убил? — я не узнавала собственный голос.

Застегивая наручные часы, Дарио поднял на меня взгляд.

— Кого?

— Деимос. Это из-за тебя… Ты… О, господи, это точно ты. С ним это сделали как раз после того, как… — то, что срывалось с моих губ навряд ли можно было назвать словами. Скорее невнятным, ненормальным бормотанием.

Но Дарио все понял. Это было ясно по его лицу. Вот только, толком никаких эмоций оно не отобразило. Не те, которые должны были появиться у нормального человека.

— Значит, ты уже знаешь? — спросил он так, словно мы говорили о подгоревшей яичнице. Или о чем-то еще более несущественном. — Опять пыталась связаться с ним и кто-то тебе ответил?

Внутри все надломилось. Порвалось. И это было куда больнее, чем вообще можно себе представить.

— Зачем? Зачем ты это сделал?! — я не просто спрашивала. Я кричала.

— Потому, что мне захотелось. Ему не стоило касаться тебя.

Я попыталась сделать вдох. Не получилось. Я будто задыхалась. Тело начало трясти и, кажется, я закричала. Какие-то слова или просто вопль полный боли — я не понимала. Я даже не осознавала того, что схватила вазу и бросила ею в Дарио.

— Романа, успокойся, — Де Лука попытался меня перехватить, но я вырвалась.

— Успокоиться? Может ты скажешь это его матери? Ты… Ты чертов…

Я опять что-то схватила, бросила, кричала, плакала. Совершенно не могла себя успокоить, но и не пыталась этого сделать. Находилась далеко за гранью истерики.

Дверь вновь резко распахнулась. В спальню вбежал взъерошенный Дионис.

— Что случилось? — спросил он, смотря на то, как Де Лука попытался меня удержать.

— Она узнала про…

Я толком не слышала их слов. Не за своим плачем и криками. Кусала Дарио. До крови его царапала. Кажется, сквозь слезы вопила о том, насколько сильно его ненавижу. Даже несмотря на то, что уже сорвала горло и его теперь раздирало.

Дионис выругался. Кажется, что-то быстро сказал Де Луке.

— Романа, черт, ты сейчас на осколки наступишь, — Дарио попытался поднять меня на руки, но я его ударила. Ногтями впилась в кожу.

Я все еще кричала, ревела, вырывалась, разбивала все, что попадалось под руку. Долго. Так, что меня бросало из стороны в сторону и Де Лука не мог меня удержать. Всякий раз, когда он пытался это делать, я совсем безумила. И так было до тех пор, пока Дарио быстро не сказал Дионису кого-то немедленно привести.

Вскоре в номер вбежало несколько мужчин. Меня держало трое — Дарио, Дионис и еще какой-то громила, пока какой-то мужчина что-то мне вкалывал.

Вскоре я отключилась.

* * *

Мне снился Деимос.

Он улыбался. Как и обычно на его щеках виднелись настолько красивые ямочки. Я смотрела на них и чувствовала, как биение сердца постепенно успокаивается.

Он тут. Рядом. Жив.

Кажется, я шла за ним. Извинялась. Говорила, что во многом по отношению к нему поступала неправильно, а он все сильнее и сильнее отдалялся. Пока я не оказалась на кладбище. На том месте, где мои слова уже никто не услышат. Там уже ничего не исправить.

И перед глазами начали вспыхивать отрывки статей. «Зверски избит», «Изуродован», «Сломаны кости».

Читая все эти слова, я опять кричала. Царапала саму себя. Захлебывалась собственным плачем.

Пока картинка не сменилась. Я стояла в книжном магазине. В том самом, в котором мы с Деимосом подрабатывали.

Он вновь рядом со мной. Не на кладбище. Не в земле.

Кажется, он мне что-то говорит. Точно. Это ведь момент нашей встречи. То, как мы впервые заговорили. С этого все началось.

Но уже теперь я резко отпрянула от него. Кажется, закричала, что нам лучше не находиться рядом друг с другом. Не общаться. Не видеться.

Он с непониманием смотрит на меня и спрашивает «Почему?».

«Потому, что из-за меня тебя не станет» — срывается с моих губ.

Я переполнена надеждой, что сейчас все исправлю и он точно останется жив, но картинка плывет. Сменяется темнотой. Сознание рябит, после чего я пусть и с трудом, но открываю глаза.

Я не могла понять, где нахожусь. Лишь, попытавшись проморгаться, смогла рассмотреть очертания отельного номера.

Надо мной навис Дионис. Кажется, это был он.

— Ты очнулась? — спросил он. — Я сейчас позову Дарио. Он буквально на минуту вышел. Тебе вкололи успокоительное. Ты можешь