Сидеть, лежать, поцеловать - Изабель Зоммер

Вот и все. Я добилась, чего хотела. На мгновение я даже обрадовалась тому, что пугавшее меня было разрушено, прежде чем успело само взлететь на воздух. Особый способ обезвреживания бомбы. Но в большей мере я чувствовала себя так же, как и Робин, опустошенной и обессиленной.

Мы стояли друг напротив друга, в этом до смешного роскошном саду, вокруг слышалось пение птиц, а нас ласкал теплый, пропитанный цветочными ароматами ветерок. К приторно-сладкому вкусу птифуров, все еще сохранившемуся у меня во рту, примешалась горечь.

Робин стоял передом мной в своем дурацком, страшно дорогом костюме с галстуком, в котором он казался слишком расфуфыренным для семейного торжества и полностью соответствовал стереотипу, который сложился у меня в голове после нашей первой встречи. Но на его лице не было того заносчивого и изворотливого выражения, которое я увидела или просто хотела увидеть в нем с самого начала. Его зеленые глаза почернели. Вокруг рта пролегла страдальческая морщина.

– Я отвезу вас домой, – тихо проговорил он. И когда Балу ткнулся мордой в его ладонь, добавил: – Вас обоих.

Но я схватила телефон:

– Не нужно, я вызову такси. Пожалуйста, оставайся на празднике. – Я ненавидела саму себя в тот момент, когда еще раз уточнила: – И пришли мне, пожалуйста, счет за вазу.

Глава 31

Мила

– И чем ты занимаешься?

Извечный вопрос звучал на этот раз из уст «Маркуса, 38».

Я даже не старалась припомнить те скудные факты, которые он указал в профиле приложения для знакомств. Он совершенно не интересовал меня и нужен был просто, чтобы убить время и отвлечься, равно как и все те парни, с которыми я сходила на свидания за последние дни.

Нечестно? Возможно, отчасти, да. Но он не производил впечатление мужчины, ищущего серьезных отношений.

– Автор текстов для печенья с пожеланиями. Выдумываю маленькие афоризмы, которые вкладывают внутрь печенья.

– Ого, с ума сойти! – Я попыталась найти хоть какой-то признак иронии в его широко раскрытых от удивления глазах, но напрасно. – Должно быть, ты очень творческая девушка!

– Это и счастье, и проклятие одновременно. – Я в один глоток допила свой апероль и огляделась по сторонам в поисках пути отхода. И тут все-таки вспомнила кое-какую деталь его профиля: он установил фотографию, на которой держал огромную рыбу, может быть, карпа, я не разбиралась. И почему я не пролистала дальше?

Ах да, потому что это было в любом случае лучше, чем сидеть дома, задаваясь вопросом, что со мной не так. Как бы я ни ценила общество Балу, он приятный, но не многословный собеседник, а мне нужны были шум, суета, повод отвлечься. Односторонние беседы с Балу постоянно заканчивались тем, что я начинала жаловаться, потому что мне не стоило вообще связываться с Робином. Было же ясно, что это ни к чему не приведет. С другой стороны, мне приходилось признавать, что все рухнуло из-за меня и моих тараканов, тут уж ничего не попишешь, замкнутый круг.

Между нами царило молчание, конец связи. Ни сообщений, ни звонков, ни уж тем более встреч. Нет ночей в его объятиях, мы не любовались вместе звездами и не гуляли с собаками. Но и не было страха потерять его. Ведь я уже его потеряла, в приступе паники отшвырнув все, что у нас было.

– Ты совсем не слушаешь, – надулся «Маркус, 38».

Я помахала официанту, чье красивое тело украшали татуировки и многочисленный пирсинг, чтобы он принес мне еще один апероль. С Маркусом-ловцом карпов я точно не пойду домой, но, может быть, с официантом? Я бросила ему томный взгляд, на который он ответил приподнятой бровью и улыбкой. Он и вправду был привлекателен. Но вероятнее всего, где-то в середине ночи я, пошатываясь, побреду домой и проведу последние минуты бодрствования тоскуя по Робину.

– Слушаю, слушаю, – я попыталась быть хотя бы вежливой, чтобы Маркус не совсем зря тратил свое время. – Расскажи мне лучше о… рыбалке?

Он рассказывал о лодке, на которой иногда рыбачил на озере, а я в это время думала о яхте, которую Робин и его отец скромно именовали «лодчонкой», и о том, что я была недостаточно хороша для его родителей. И что для Робина я была одной из многих, по крайней мере, в моей голове, но, возможно, и в жизни. Но откуда мне, черт возьми, было знать, что он думал? Хотя теперь не имело никакого значения, что именно он думал обо мне и всех остальных женщинах на свете, ведь мы больше не виделись и в будущем не увидимся.

– Вот ты уже опять где-то витаешь, – в голосе Маркуса слышались нотки раздражения, и это было довольно справедливо.

– Это правда, – Я сделала лишь глоток от апероля, который официант только что принес мне, отодвинула бокал и оплатила. – Извини, ты наверняка по-другому представлял себе этот вечер. Мне очень жаль, это была не очень хорошая идея. Желаю тебе приятного вечера, честно.

После этих слов я протиснулась мимо других гостей к выходу из бара. Отчасти надеясь увидеть где-нибудь здесь Робина, в дорогой рубашке, с сияющей улыбкой на лице и в объятиях женщины. Но его здесь не было, были только мысли, от которых невозможно избавиться. Вместо того, чтобы взять такси, я возвратилась домой пешком, сперва неторопливо прогуливаясь, потом перейдя на легкий бег, а последние метры рванув со всех ног, вбежав в квартиру еле дыша и с покалыванием в боку. Балу жадно сопел и напрыгивал на меня.

Половина его морды была приплюснута и измята ото сна, темные глаза сонно смотрели на меня и светились такой радостью, словно он не мог осознать своего счастья от моего нежданного появления. Ничего не могло сравниться с радостью собаки от возвращения домой хозяина – неважно, отсутствовал ли ты десять минут или несколько часов.

– Привет, мой сладкий! – я опустилась на пол рядом с ним и лишь вяло протестовала, когда он облизывал мое ухо.

И снова меня начали мучить угрызения совести: если уж я отводила своего мишку на весь день в гостиницу для собак, чтобы спокойно работать, не могла же я его еще и по вечерам оставлять одного. Ближайшие вечера и выходные будут только наши. Если и идти на свидание, то с собакой на буксире. Но вообще-то у меня не было ни малейшего желания ходить на встречи с какими-то парнями, которые для меня ровным счетом ничего