Сидеть, лежать, поцеловать - Изабель Зоммер

class="p1">– Ну конечно, почему бы и нет? – ответил он на мой вопрос, можно ли взять с собой Балу. – С Элис моим родителям тоже пришлось подружиться. Кажется, отец теперь даже полюбил ее. Они смогут порезвиться в саду. – Но я заметила, что ему при этом было немного не по себе.

«Бэтмобиль» медленно въехал в двустворчатые кованые ворота, которые, как по мановению волшебной палочки, распахнулись перед нами.

То, что в этой семье называли садом, больше походило на парк, которому не стыдно было окружать какой-нибудь замок. Розы, гортензии и всевозможные другие цветы, названий которых я не знала, цвели на идеально устроенных клумбах, обрамленные как по линеечке живой изгородью из самшита высотой по колено.

– Их стригут маникюрными ножницами? – понизив голос, не удержавшись, спросила я.

– Да, примерно так. Моя мать может подровнять пару кустов роз, чем очень гордится, но остальную часть работы выполняет садовник.

В конце подъездной дорожки возвышался огромный современный пентхаус с зеркальными окнами. Я нервно теребила сумочку. Из пасти собак, дышащих сзади, доносился запах рыбы.

Робин взял меня за руку:

– Спасибо, что ты поехала со мной.

Эти слова – единственная причина, по которой я прямо сейчас не обратилась в бегство. Может быть, все будет не так уж плохо. Но что-то подсказывало мне, что моя интуиция на плохое меня не подведет.

* * *

Что ж, мой наряд оказался слишком прост для этого праздника. Женщины в пестрых, струящихся тканях порхали вокруг, как райские птицы. Мужчины в летних льняных костюмах натуральных оттенков и в белых рубашках выглядели непринужденно и элегантно. А я в своем платье-футляре чувствовала себя как неуклюжая, невзрачная практикантка в первый рабочий день.

Робин представил мне всех: родителей, дядю и тетю, двоюродных братьев и сестер, друзей семьи. От многочисленных имен у меня начала кружиться голова.

– Поздравляю Вас с днем рождения! – я протянула матери Робина Джозефине Янсен пестрый букет, который тщательно составляла вместе с моей любимой флористкой.

– Большое спасибо, очень мило. – Улыбка растянула в линию губы, но не долетела до глаз. Одетая в облако из дорогого шелка холодного голубого оттенка, с пышными светло-рыжими волосами она напоминала фею, но не добрую. Скорее, Снежную королеву. Я чувствовала, что она рассматривала меня сверху вниз, и видела, что ее приговор был неутешителен.

Отец Робина крепко пожал мне руку. Он выглядел, как более старая версия Робина. Те же светло-зеленые глаза. Темные волосы по-прежнему густые, не поредевшие. Он сохранил спортивное телосложение. Если Робин с возрастом будет выглядеть так же, ему не на что будет жаловаться. Но взгляд отца был холоден, ему недоставало чувствительности и мягкости, которые были в глазах Робина. В глазах отца присутствовала суровость, которую я не встречала во взгляде Робина.

– Мила? Приятно познакомиться. Робин уже катал Вас на яхте?

Он мимоходом погладил по голове Элис и скептически посмотрел на Балу, которого я держала близко к ноге, чтобы никто об него не споткнулся.

На яхте? Я чувствовала себя, как в плохом кино. В таком пошлом фильме о богатых, изобилующем клише. Только здесь это все было реально.

– Еще нет, – промямлила я.

– Не успел, – добавил Робин и обнял меня за плечи.

– Ах, вот оно что. – Господин Янсен выглядел смущенным. – Мне казалось, Робин катает всех своих девушек на яхте. Не в обиду будет сказано!

Всех своих девушек. С окаменевшим лицом я посмотрела вслед отцу Робина, который теперь общался с другими гостями.

– В лодчонке нет ничего особенного, как ты можешь подумать, но могу тебе ее как-нибудь показать.

Рука Робина, которая все еще лежала на моих плечах, притянула меня ближе к себе, но я отстранилась, стараясь улыбаться как можно непринужденнее:

– Звучит здорово, почему бы и нет?

Потом мой взгляд упал на фотографию в рамочке, висящую на стене, и моя улыбка улетучилась. На фото был запечатлен Робин с какой-то женщиной. Я сразу же поняла, что это София. Роковая бывшая девушка, которая играла такую важную роль в его жизни, что он даже сделал татуировку с ее именем.

Какая же она была красивая! Иссиня-черные волосы, молочно-белая кожа. Глаза большие и такого глубокого синего цвета, что полностью очаровали меня. На фотографии София улыбалась, прислонившись в Робину, а он нежно приобнимал ее. Красивая фотография. И тот факт, что она так демонстративно висела в доме его родителей, тоже кое о чем говорила.

– Красивая пара, не правда ли? – раздался за моей спиной голос, напоминавший хруст папиросной бумаги. Обернувшись, я увидела мать Робина, она слабо улыбнулась. – Робин был так счастлив с ней. Жаль, что их отношения разладились, когда она стала изучать медицину, в то время как Робин учился на юридическом отделении. У них не оставалось времени друг на друга. Но что поделаешь? Она была девушкой целеустремленной, а он всегда был амбициозен. Хирург и адвокат… Конечно, времени на то, чтобы побыть вдвоем, просто не оставалось, как я думаю. Бесспорно, для него это был сильный удар, но уверена, он найдет женщину своего калибра.

Вот так вот! Его родители как будто специализировались на том, чтобы отвешивать мне оплеухи одну за другой.

– Действительно, красивая, – выдавила я и отвернулась.

Робин потянулся к моей руке:

– Мила, подожди.

Но я вырвалась и вместо этого сунула ему поводок Балу.

– Обязательно надо было это говорить? – услышала я его сердитый голос, обращенный к матери. Когда она заговорила со мной, Робин стоял в нескольких метрах от нас, но, судя по всему, мог представить себе, что именно она сказала. Но я не остановилась и не обернулась.

По дороге в туалет я прошла мимо фуршетного стола – поистине произведения искусства из самых изысканных закусок, выложенных на этажерках или маленьких ложечках. Проходя мимо, я взяла салфетку и наполнила ее угощениями – моим нервам требовалось подкрепление. С горой аппетитных закусок я спряталась в туалете для гостей, напоминающим оазис велнеса, выложенным плиткой, бамбуком, с душем на уровне пола и аромадиффузором.

Устроившись на закрытой крышке унитаза, я запихнула в рот дорогие паштеты и приторно-сладкие птифуры, задаваясь вопросом, сильно ли будет заметно, если я займу туалет для гостей надолго и останусь здесь до вечера.

Глава 29

Робин

Приводить Милу сюда было не лучшей идеей. Ему легче, когда она рядом, но ей здесь было неуютно, это сразу заметно. А как ей могло быть уютно? Робину самому хотелось сбежать, как только он переступал порог дома.

– Что именно ты сказала ей? – мрачно спросил он мать, которая смотрела в ответ таким невинным взглядом,