Скажи мне шепотом - Мерседес Рон
Родной дом ужасно давил на меня. Настолько, что я уже начал копить деньги, чтобы съехать. Меня не волновало, будет ли это какая-нибудь дыра, чулан или комната в крысином углу, лишь бы подальше отсюда. Единственное, что пока меня останавливало помимо отсутствия денег, – это мать. Оставить ее одну, когда мы только вернулись, вряд ли было удачной идеей. Пусть она делала вид, будто все хорошо, я знал, что возвращение в наш дом причиняет ей не меньше боли, чем нам. И я не мог взять и убраться восвояси, особенно потому что мы вернулись в Карсвилл по большей части из-за меня.
Мотоцикл так и был сломан, поэтому я припарковал машину у входа и зашагал к дому. Я не замечал, кто стоит у дверей, пока фактически не столкнулся с ней, хотя Кам и остановилась, чтобы этого не случилось. Мой мозг какое-то время обрабатывал информацию. Если она стояла на пороге, значит, только что вышла из дома, а следовательно, находилась внутри с моим братом и с матерью.
– Что ты тут делаешь?
Внутри буквально вскипело бешенство. Я был не в настроении для подобных выходок. Не сегодня. Не тогда, когда вблизи снова опасно маячил день, когда я развалюсь на куски.
Кам нервно заправила за ухо локон и открыла рот, чтобы ответить.
– Знаешь что? – перебил я, чтобы ее лицо не смогло отвлечь меня еще сильнее, чем обычно. – Мне плевать.
Я обошел ее и громко захлопнул за собой дверь.
Мать явно готовила, поскольку из кухни доносился звон посуды, а также аромат жарящегося в оливковом масле лука. Брат как раз поднимался по лестнице. Когда он обернулся узнать, кто вошел, я заметил в его глазах огонек, которого никогда раньше не видел. Разочарование на его лице подтвердило, что Кам приходила к нему.
– Что за гребаную игру ты затеял? – не сдержался я.
Меня разозлил не столько тот факт, что Кам переступила порог дома, в который я поклялся ее больше никогда не пускать, сколько вот это выражение лица моего брата, огонек в его глазах, который зажегся для человека, которого в будущем я собирался считать своим.
Брат остановился на ступеньках и расправил плечи.
– Это и мой дом тоже.
Таким серьезным я не видел его уже очень давно.
– Этот сучий дом будет твоим, когда ты сделаешь что-то, чтобы заслужить его. Тейлор, если я хоть раз еще ее здесь увижу…
– То что? – Он сделал шаг вниз и встал передо мной, глядя с вызовом, как никогда не поступал раньше. – Что ты сделаешь?
Я задержал дыхание, потому что адское желание разбить ему рожу стало открытием для меня.
– Мне нравится Ками, и я думаю, что тоже ей нравлюсь, – заявил он, этими словами приговаривая себя к мгновенной смерти от моей руки. – Поэтому я буду приглашать ее столько раз, сколько захочу. Ты единственный, кто до сих пор держится за прошлое, как будто оно якорь. Освободись уже наконец и позволь всем остальным продолжать жить наши проклятые жизни.
Он прошел мимо меня и покинул дом, хлопнув дверью, точно как я минутой ранее.
Я глубоко вздохнул и с силой сжал кулаки. Снова спустился на четыре ступени, на которые только что поднялся, не очень представляя, что собираюсь предпринять дальше: догнать его, начать драку или сказать ему пару ласковых. Но тут наткнулся взглядом на мать, которая с грустью наблюдала за мной из кухни.
– Тебе не удастся этого избежать, Тьяго, – произнесла она, глядя на меня… с жалостью?! – С самого вашего детства я знала, что это произойдет. Только никак не могла понять, кого из вас двоих она выберет.
«Это еще что за хрень?»
– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – перебил я, стараясь совладать с собой. – Но я не собираюсь жить под одной крышей с человеком, который погубил того, кого я любил больше всего на свете.
Мать прижала ладонь к груди, и прежде чем мне снова пришлось увидеть ее слезы, я взбежал вверх по лестнице и закрылся в своей комнате.
17
КАМИ
Я вернулась домой сама не своя от волнения. Снова войти в дом Ди Бьянко, снова встретиться с мамой моих когда-то лучших друзей, почти поцеловать Тейлора, столкнуться с Тьяго и увидеть ненависть в его глазах – слишком много эмоций для одного вечера.
Я закрыла за собой дверь. Из кухни не доносилось ни звука, а в воздухе не витали ароматы, возвещающие, что здесь готовят блюда для ужина в кругу семьи.
Мои родители ругались. Не то чтобы для меня это было в новинку, но обычно они делали это подальше от наших ушей. Вряд ли родители старались ради меня, скорее ради брата. Поэтому я с удивлением услышала, как отец разговаривает с матерью подобным тоном.
– Неужели ты не понимаешь, что это просто глупые капризы? Раз нельзя, значит, нельзя, и все тут.
– Глупые капризы? – Голос матери обещал неприятности. – Тебе напомнить, кто предлагал мне сделать операцию после рождения Кэмерона?
– Ты целый гребаный месяц рыдала, потому что у тебя опали сиськи. Я предложил единственное решение из мне известных.
– Ох, да перестань! – горько рассмеялась мать. – Да даже у меня есть более оригинальные идеи!
Я приблизилась к лестнице и молча подслушивала их спор.
– Что бы я ни говорил, ты переворачиваешь все так, чтобы выставить меня злодеем. Когда не ночую дома, я работаю. У меня больше нет сил твердить, что я тебе не изменяю! И вообще, кто кому изменил в нашем уродском браке?
Я широко распахнула глаза от удивления. Не из-за самого факта – его я давно уже знала, – но потому что данная тема являлась табу в нашем доме. Об этом даже не упоминали. Просто все делали вид, будто ничего не произошло.
– Не могу поверить, что после стольких лет ты напоминаешь мне об этом!
Услышав, как мать выскочила из комнаты и, вытирая слезы, побежала на лестницу, я спряталась в нише. Не очень приятно было обнаружить родителей в таком состоянии. Однако еще неприятнее оказалось обнаружить в нише свернувшегося в клубок брата. Вишенкой
