Стигма - Эрин Дум
– Главное – случайно не надеть их завтра, – простонала она, опираясь на стойку, чтобы уменьшить давление на ступни.
Светлые глаза и маленькие уши делали ее похожей на какое-то сказочное лесное существо. Я знала, что Камилла из Остина, потому что она носила на шее медальон в форме штата Техас. Подарок от бабушки с дедушкой, сказала она как-то вечером, поймав на украшении мой взгляд. Да и сильный акцент сразу подсказывал, из каких краев она родом.
– Зора сказала, что завтра инвентаризация, – сообщила я, и Камилла выдохнула с облегчением.
Я почувствовала, как ее взгляд задержался на моем лице, когда я заправила пряди за уши. Ее взгляд скользил по моему лицу – по маленькому носу, угловатым челюстям, полным потрескавшимся губам, которые я часто кусала и облизывала. Темные, слегка нахмуренные брови передавали нервозность, которая отравила мне этот вечер. Я изо всех сил сдерживала себя и старалась отвечать Камилле как можно вежливее, чтобы не показаться грубиянкой.
Мне не нравилось, когда меня рассматривали. Я чувствовала себя неловко.
Как-то в детстве, когда кто-то в очередной раз обернулся, чтобы проводить маму взглядом, я спросила, почему люди на нее так смотрят. Она заговорщицки прищурилась и подарила мне улыбку, похожую на драгоценный камень. «Если на тебя смотрит незнакомый человек, Мирея, на то есть две причины: либо он тебя осуждает, либо считает тебя красивой. Какой вариант больше тебя пугает?»
Конечно, не тот, что пугал ее, женщину, любить которую было так легко, не восхищаться которой было невозможно. Точно не тот, что пугал ее, в чужих глазах находившую зеркала и в них смотрящуюся.
У нас с ней были одни мечты на двоих, но разные страхи.
Чтобы скрыться от пристального взгляда Камиллы, я наклонилась проверить, сколько льда осталось в морозильной камере. Не очень много. Нужно пополнить запасы, если к концу вечера я не хотела остаться ни с чем.
Посмотрев в сторону туалета, я утвердилась в мысли, что помощи ждать мне неоткуда. Из балбеса Джеймса помощник сегодня не получится.
Я стянула с плеча полотенце и приняла разумное решение обойтись своими силами.
– Не приглядишь за стойкой?
Камилла выпрямилась, а когда поняла смысл моей просьбы, озадаченно огляделась.
– А Джеймс?
Я красноречиво посмотрела на нее, и она сразу обо всем догадалась. Камилла шумно выдохнула, отчего ее челка приподнялась, и села на один из высоких табуретов, оказав мне этим большую услугу.
Я молилась, чтобы Зоре не пришла в голову неудачная мысль пройти мимо бара, пока меня нет, и быстро пошла к служебной двери. Открыв ее, я снова оказалась в лабиринте коридоров, пролегавших вдоль задней и боковых стен здания. Поправила сумочку на поясе и полубегом направилась к подсобке, где стоял большой ледогенератор, снабжавший льдом нашу барную морозилку.
Интересно, нужен ли ключ, чтобы его открыть?
Я вспомнила блестящую связку ключей, болтающуюся на поясе у Джеймса, когда он плелся в туалет.
Ну если да, тогда у этого парня нет шансов на спасение. Я макну его голову в унитаз.
– Андрас, прошу тебя…
Я чуть не споткнулась, когда услышала чей-то отчаянный голос. Сердце екнуло, а ноги прилипли к полу. Я растерянно застыла и огляделась, поняв, что в коридор совершенно пуст.
Кто это сказал?
– Нет, – был ответ.
Я напряглась, услышав глубокий тембр, чистый и звонкий, как удар плетью. Тело распознало его быстрее, чем разум, как это бывает с запахами. В щель полуоткрытой двери я увидела небольшую комнату с серыми стенами, металлическим столом у стены и шкафчиками, в которых охранники хранили личные вещи.
Я почувствовала его присутствие за дверью. Я увидела его длинную тень и дорисовала в воображении его грубые небрежные жесты, его глаза, такие светлые, что они раздражали.
Я подошла достаточно близко, чтобы разглядеть лицо одного из охранников – парня ростом с дерево, с коротко стриженными волосами, – искаженное в страдальческой гримасе.
– Мне нужна эта работа.
– Ты должен был подумать об этом, прежде чем в рабочее время уединяться с клиенткой в подсобке. Надеюсь, тебе хотя бы было весело?
Я невольно приникла к дверной щели и, опустив глаза, увидела большую подошву темного ботинка-амфибии. Прямо передо мной что-то покачивалось – из кармана его брюк свисал ремешок, похожий на брелок для ключей: черный, с маленькими голубыми камешками, в которых отражался электрический свет. Я с любопытством рассматривала брелок, когда парень шагнул вперед.
– Ну пожалуйста… – с мукой в голосе сказал он.
Я лишь частично понимала, что произошло, но это не имело значения. Парень явно был в отчаянии, в его умоляющем тоне совершенно отчетливо слышалось раскаянье.
– Ты должен стоять на входе. А тебя там не было. Почему, Стивен?.. А, ну да, – последовала театральная пауза, – ты был занят важным делом в подсобке.
– Я отошел всего на десять минут!
– Действительно…
– Умоляю тебя, Андрас. – Парень шагнул еще на шаг ближе, сдерживая отчаянный жест. Он был готов упасть на колени. – У меня куча долгов, меня могут выселить в этом месяце, если я вовремя не заплачу за квартиру. И отец болеет. Я ведь просто ошибся…
– Ты не ошибся, – возразил Андрас твердым, спокойным и неумолимым тоном. – Ты сделал выбор. У тебя только одна задача: охранять это место. А ты предпочел ублажить свой член. Не забудь сказать об этом отцу, когда он спросит, почему тебя выкинули отсюда.
Глаза парня расширились от такого несправедливого приговора.
Я поджала губы. А что насчет Кристин? Почему ее не наказали?
Может, потому, что Андрас не был ее непосредственным начальником?
Неважно. В конце концов, это тот самый человек, которому нравилось причинять боль другим, тот самый, который не уважал никого, кроме себя, тот самый, который признавал единственную жизненную философию – философию насилия.
Стивен сжал кулаки и опустил голову.
– Ты просто… – прозвучал его злобный шепот, и мое сердце замерло.
Мы оба надеялись, что тот ничего не услышал. Однако последовавшая за этим тишина являлась слишком очевидной прелюдией к новому выпаду.
– Договаривай.
Стивен молчал. Его глаза выражали смесь чувств из раскаянья, ненависти и обиды.
Андрас медленно подошел к Стивену. Я видела, как в нескольких метрах от меня на лице парня все отчетливей проступало презрение; его вибрирующее от гнева тело застыло на определенном месте на полу, он не осмеливался пошевелиться.
– Закончи предложение, Стивен.
– Ты не можешь со мной так поступить, – прошептал тот очень
