Литературный клуб: Cладкая Надежда - Ада Нэрис

Литературный клуб: Cладкая Надежда

Глава 1

Шум перемены казался Каю оглушительным какофоническим адом. Он стоял в центре коридора, будто островок спокойствия в бушующем море выкриков, смеха, звонких голосов и грохота металлических защелок на рюкзаках. Воздух был густым, спертым от запаха чистящих средств, старой древесины парт и дешевого парфюма, которым щедро пользовались некоторые старшеклассницы. Лучи позднего сентябрьского солнца, пробивавшиеся сквозь высокие пыльные окна, золотили летающую в воздухе взвесь меловой пыли, превращая ее в танцующие мириады крошечных светлячков.

Кай чувствовал себя чужим. Новые стены, новые лица, новые правила. Он перевелся в эту школу всего три дня назад, и до сих пор его единственным другом и проводником в этом хаосе был вечно улыбающийся Матвей, сосед по парте с первого дня. Матвей, казалось, знал всех и вся, его приветствовали на каждом шагу, и он с легкостью ориентировался в лабиринтах школьных коридоров.

Именно Матвей сейчас подлетел к нему, хлопнул по плечу и озарил пространство вокруг себя широкой, беззаботной улыбкой.

— Ну что, новобранец, освоился? — голос его был громким и раскатистым, перекрывая общий гул.

— Если честно, я еще даже до столовой дорогу не запомнил, — признался Кай, с нервной улыбкой поправляя ремень своего рюкзака.

— Ерунда! Со временем всему научишься. А пока — время расширять горизонты! — Матвей заговорщически подмигнул. — У меня для тебя есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Кай насторожился. Опыт подсказывал, что «предложения» Матвея обычно вели либо к безобидному, но утомительному веселью, либо к легким неприятностям вроде необходимости сбежать с последнего урока.

— И какое же? — с долей скепсиса спросил он.

— Литературный клуб! — с пафосом провозгласил Матвей, широко раскинув руки, словно представлял грандиозное шоу.

Кай молча уставился на него, ожидая продолжения. Когда его друг понял, что реакция недостаточно восторженна, он продолжил, понизив голос до доверительного шепота:

— Слушай, я знаю, о чем ты думаешь. «Клуб ботаников», «сборище зануд», «скучные чтения вслух». Так? Заблуждение, друг мой! Глубочайшее заблуждение! Это, можно сказать, жемчужина нашей школы. И знаешь почему?

Матвей обвел глазами коридор, убедился, что их никто не подслушивает, и наклонился еще ближе.

— Потому что там собираются самые красивые, самые умные и самые… необычные девушки со всей школы. Настоящий цветник прелести и ума! И, между нами, у них хроническая нехватка мужского внимания. Парней там — раз-два и обчелся. Представляешь? Поле непаханое!

Кай сдержанно фыркнул. Звучало это как дешевое аниме.

— И что? Я должен прийти туда как охотник за сокровищами? Не очень-то комфортно себя чувствуешь в такой роли.

— Да брось! — Матвей снова громко хлопнул его по спине. — Ты же новенький. Идеальный повод зайти, познакомиться, посмотреть на творчество. Ты же любишь читать, я видел, какие книги ты носишь. Тебе там понравится. Атмосфера там… особая. Уверяю тебя. И вообще, — он посмотрел на часы, — сегодня как раз заседание. После уроков. Кабинет 209. Будешь?

Мысль провести еще лишний час в школе после окончания уроков поначалу показалась Каю мазохизмом. Но перспектива идти домой в пустую квартиру, где его ждали только голые стены и коробки с нераспакованными вещами, была ненамного привлекательнее. А любопытство, подогретое словами Матвея, потихоньку начало шевелить в нем.

— Ладно, — сдался он. — Но если там окажется сборище снобов, которые будут обсуждать посмертные издания Бродского, я сразу сбегу.

— Договорились! — обрадовался Матвей. — Уверен, тебе понравится.

Последние уроки тянулись мучительно долго. Кай почти не слышал слов учителей, прокручивая в голове возможные сценарии. Он представлял себе полутемную комнату, заставленными книжными стеллажами, и нескольких угрюмых девушек в очках, не поднимающих глаз от потрепанных томиков. Мысль повернуть назад и просто пойти домой возникала не раз. Но данное слово и какое-то странное, смутное чувство, похожее на предчувствие, гнало его вперед.

Когда последний звонок наконец огласил коридоры, Кай с тяжелым вздохом взвалил рюкзак на плечо и поплелся к лестнице. Кабинет 209 находился на втором этаже, в самом конце длинного, почти пустого коридора. Тишина здесь была звенящей, контрастируя с недавним гомоном. Солнечный свет уже стал мягче, золотистее, он ленивыми прямоугольниками лежал на темном линолеуме.

Из-за двери кабинета 209 не доносилось ни звука. «Наверное, уже разошлись», — с облегчением подумал Кай и уже было собрался разворачиваться, но рука сама потянулась к ручке. Дверь поддалась беззвучно.

Он замер на пороге, и первое, что его поразило, — это свет. Комната была залита теплым, апельсиновым светом заходящего солнца. Он заливал все пространство, делая его уютным и нереально красивым. Воздух здесь пах не мелом и пылью, а чем-то сладковатым — то ли чаем, то ли духами, то ли ароматом старых книг.

И в этом сияющем мареве он увидел их.

Их было шестеро. Они сидели на стульях и на подоконниках, образуя небрежный, но гармоничный круг. Казалось, сам свет играл на них, выхватывая то идеальную линию щеки, то блик в глазах, то шелковистую прядь волос.

Ближе всех к двери, прямо у окна, сидела девушка с огненными, медно-рыжими волосами, собранными в два высоких пушистых хвоста, перевязанных широкими черными лентами. Она что-то оживленно рассказывала, размахивая руками, и ее ярко-зеленые глаза искрились безудержным весельем. На ней была стандартная белая блузка и серая юбка-плиссе, но на шее болтался не галстук, а ярко-красная лента, повязанная небрежным бантом. Она выглядела как воплощение энергии и радости.

Рядом с ней, откинувшись на спинку стула и демонстративно листая какую-то книгу в черной обложке, сидела другая. Ее сине-черные, идеально прямые волосы были разделены ровной, густой челкой, скрывающей брови, и падали на плечи двумя тяжелыми прядями. Вся ее поза источала легкую скуку и превосходство. Она бросила на вошедшего короткий, оценивающий взгляд своих темно-фиолетовых, почти черных глаз, и едва заметно ухмыльнулась, как будто заметила нечто смешное. На ней была та же белая блузка, но дополняли ее не юбка, а строгие черные брюки и грубые ботинки на шнуровке.

В центре круга, с идеально прямой спиной, сидела девушка, которую невозможно было не заметить. Ее платиновые волосы были убраны в тугой, безупречный хвост, ни одна волосинка не выбивалась. Ее лицо с четкими, почти скульптурными чертами было спокойно. Холодные глаза цвета зимнего неба внимательно и без эмоций изучали Кая, пока ее длинные пальцы с идеальным маникюром перебирали листы