В плену запрета - Сара Адам

Эту широкую спину я узнаю из тысячи...

Передо мной разворачивается картина, как в каком-то жестоком розыгрыше.

Незнакомая блондинка сидит на подоконнике, меж её расставленных ног стоит Князев, прижимая девушку к себе и целуя.

Остолбенев, я наблюдаю, как Руслан, что-то ищет во рту у этой стервы. Мерзкие пальцы с длинными острыми ноготками томно поглаживают плечи и шею старшекурсника, а он не сопротивляется.

Внутри меня будто что-то надламывается. Сердце ухает вниз вместе с растоптанной гордостью.

Я же знала, что так будет, знала...

И Егор предупреждал...

— Да сожри её уже! — не выдержав, выкрикиваю. Не дожидаясь реакции лобзающихся, вздёрнув подбородок, круто разворачиваюсь и ухожу в противоположную сторону. Шаги позади подсказывают, что Егор идёт следом, но мне всё равно на то, что он стал свидетелем моего личного позора.

Такую жгучую злость я не испытывала никогда и ни к кому! Урод моральный, иначе не назовёшь. Позавчера ночью в меня своим языком лез, а сегодня в неё! Надо провериться на заразу, не удивлюсь если этот Руслан меня заразил чем-то. Блин, мы же не предохранялись! Как я могла забыть о контрацепции? Где была голова в тот момент?

Последующие часы я провожу вся на нервах, прокручивая в голове увиденное. Какого фига меня это взбесило? Я же шла уверенная, что поговорю с ним и расставлю всё по полочкам.

— Поговорим? — по окончании занятий Егор, мягко придерживая меня, ведёт в укромный уголок, где никто не подслушает.

— Ты всё правильно понял, — устало произношу, прислонившись к стене. Глупо отрицать очевидное.

— Было? — спрашивает, смотря в упор, на что я утвердительно киваю. Взгляд друга не выражает никаких эмоций. Нет осуждения или злости. Ничего. Спокоен, как удав. — Когда?

— Позавчера, — тяжело вздыхаю, прикрывая веки. Хочется провалиться сквозь землю, сделать что угодно, лишь бы этот разговор не состоялся. Я же не хотела никому говорить, доверять. Однако сердце уверенно подсказывает, что Егору можно. Он не предаст. Никому не расскажет.

— Говорить «а я тебе говорил», так понимаю, не нужно?

— Разрешаю сделать это. Чтобы мне, тупице, было не повадно. Ты оказался прав. Наутро я проснулась одна в его квартире, — с каждым произнесённым словом, на удивление, становится легче. Будто груз с плеч спадает, освобождая меня от ноши, которую тащила в одиночку.

— Мудак, — несмотря на то, что не вижу лица Воронцова, понимаю по интонации, что он зол.

— Правда, в общаге потом в комнату долбился, говорил, что какой-то друг в реанимации, поэтому он оставил меня и уехал.

— Не знаю, утешит тебя это или нет, но про друга – правда. Серёга Савич. Тоже гонщик, как раз позавчера ему череп в клубе проломили. Реально в реанимации лежит.

— Значит не врал? — распахиваю глаза, с надеждой смотря на рыжего.

— Не врал, — подтверждает уверенно.

— Ты меня осуждаешь? Считаешь одной из тех потаскушек?

— Нет, — Егорка хватает мой локоть и притягивает к себе, обнимая за плечи. — Ты – братан, Лиз. А братанов не осуждают.

— И на том спасибо, — горько ухмыльнувшись, еле сдерживаюсь, чтобы не разреветься в мужскую грудь. — Мне так стыдно...

— Астахова, — друг отстраняется, слегка встряхнув меня. — Двадцать первый век на дворе, перестань. Тут нечего стыдиться. Если тебе станет легче, я вчера с девушкой был.

— Это другое, — покраснев, стараюсь не представлять сцену в красках.

— Это одно и то же. — включается психолог Егор. — Тебе должно быть наплевать на чужое мнение и моё в том числе. Не грузись.

— Обещай, что не пойдёшь к Князеву на разборки из-за того, что он-таки совратил меня?

Ответить Воронцов не успевает, не весёлый разговор перебивает подошедший Константин. Идти и помогать ему, если честно, нет сил, но я обещала и не могу слиться в последний момент.

— Везде ищу тебя, — однокурсник останавливается рядом. — Идём?

— Ага, пошли, — отстраняюсь от Егорки, бросая на него испытующий взгляд. Рыжий утвердительно кивает, без слов давая обещание, на что я облегчённо выдыхаю. — До завтра.

— Если что, на связи, — друг прикладывает ладонь к уху, имитируя сотовый телефон.

По дороге в библиотеку Костя что-то говорит, а я безучастно поддакиваю, витая в грустных мыслях. Откровенный разговор с Егором расковырял душу. Я как будто не просто ему, но и себе призналась в том, что Князев мне не безразличен. Причём давно. А совместная ночь открыла на это глаза и усилила чувства. К сожалению, не взаимные, раз он так легко и быстро нашёл замену. Я стала ещё одной «Кристиной» в списке.

В библиотеке нервно кручусь около стола вместо того, чтобы усесться. Константин в это время приносит нужные книги, из которых мы сможем найти необходимый материал.

— Вот, смотри, этих хватит? — с грохотом неряшливо кладёт стопку на поверхность — Спасибо, что согласилась, Лизок. Ты – чудо, — благодарно кладёт ладонь мне не лопатки.

— Ещё не за что, — смущённо улыбаюсь, но, хочу заметить, прикосновение мне неприятно. Лукавить не буду.

— Давай тогда разделимся: ты с этих начинай, а я с этих, — распределяет принесённые книги.

Сбросить с себя чужую ладонь я не успеваю. Неведомая сила отшвыривает от меня рядом стоящего Костю, а затем раздаётся грохот падающего тела.

Ошарашено поворачиваюсь и едва ли удерживаюсь на ногах от ужаса, придержавшись за стол.

— Ты ж моё золотце, — стоящий рядом Князев буравит меня тяжёлым взглядом, полным ненависти, пока однокурсник лежит бездвижно. — Не успела с моего хуя слезть, как по рукам пошла?

— Ты... ты что, больной? — меня бросает в неистовый жар от стыда, позора, который наслал этот нахал бестактный!

— Да, Лиз, я больной. А ты? — зверь наступает, заставляя меня отшагивать назад.

— Т...тогда лечись, — заикаясь, кручу пальцем у виска.

Визг вырывается из горла от страха. Сделав один большой выпад вперёд, неадекватный хватает, сгребая в охапку. Тут-то меня и захлёстывает дикий страх.

Крылья его носа широко раздуваются, а тяжёлое дыхание не сулит ничего хорошего.

— Зачем ты это делаешь? — едва слышно шепчу дрожащими губами.

— Делаю что? — Руслан походит на одержимого. — Просто решил заглянуть к голубкам на свидание.

— Я помогаю с докладом, — зажмуриваюсь, не