Ты принадлежишь мне - Ноэми Конте
— Я видела, как умерли мои родители, я провела четыре гребаных года своей жизни скитаясь по чужим домам, и в довершение всего, меня насиловали почти каждый день с тех пор, как мне исполнилось двенадцать! — Кричит она, и в её глазах разгорается настоящая неконтролируемая ярость.
Я сглатываю. Её рука взлетает, и с быстротой врезается в мою щёку.
— Так что даже никогда не намекай, что я лгунья, грязный ублюдок! — Заканчивает она прерывистым дыханием.
Моя голова поворачивается вбок, принимая этот удар. Я неподвижно смотрю в землю. Да, во второй раз эта сучка только что ударила меня. За всю мою печальную жизнь ни одна другая женщина никогда не осмеливалась поднять на меня руку. По крайней мере, если забыть о моей собственной матери и Оли. Но, исходя из того, что это Руби, я не могу понять, злит меня это или возбуждает.
Ожившая выпуклость в моих штанах заставляет меня склониться ко второму варианту. Черт возьми... да. Эта сучка заставляет меня напрягаться.
Я изображаю улыбку и постепенно поднимаю глаза к её искажённому болью лицу. Её учащённое дыхание заставляет её грудь неистово вздыматься. Слова больше не приходят к ней, только глубокая ярость сохраняется на её идеальном лице.
Спустя бесконечные секунды я с раздражением протягиваю руку, чтобы схватить её за горло и притянуть к себе. Руби ничего не говорит, ей всё ещё не удаётся восстановить дыхание. Её взгляд, одновременно убитый и убийственный, пронзает мой. Наши губы почти соприкасаются и я тихо рычу:
— Никогда больше не смей меня бить, сокровище. Иначе…
— Иначе что, Кейд, — отрезает она, задыхаясь. — Теперь ты знаешь, что я не боюсь умереть, так что, чёрт возьми, ты собираешься сделать?
Моя хватка сжимается на её горле, в то время как другая моя рука сжимает её левую ягодицу.
— В противном случае я клянусь жёстко трахнуть тебя, — пригрозил я. — Так жёстко, что в конце концов ты будешь умолять меня остановиться.
Её ресницы трепещут, и я готов поспорить, что её трусики уже намокли. Безумное желание погрузить в неё свои пальцы мучает меня, но вместо этого я высвобождаю её из своей хватки и с силой отталкиваю назад, так что её ноги на мгновение отрываются от земли, и она едва успевает удержаться, крича:
— Ты всё ещё можешь идти на хуй, ублюдок… Я научилась отключаться каждый раз, когда мужчина прикасается ко мне.
Я на секунду задумываюсь над её словами, уже прекрасно понимая, что она хотела этим сказать.
— Поэтому, блядь, нет, — резко продолжает она. — Никогда в жизни, и даже если ты заставишь меня подвергнуться худшему насилию, я никогда не буду умолять тебя.
Не говоря ни слова, я неподвижно смотрю на неё. Молчание витает между нами, между нашими взглядами, которые сталкиваются в молчаливой битве. Но после долгих секунд я, наконец, избавляюсь от этого все возрастающего напряжения между нами.
В спешке я ухожу подальше от неё, подальше от её разрушительной ауры. Блядь, как бы я хотел выгнать её из своего дома, чтобы она никогда больше не появлялась, и тем не менее, я ни в коем случае не хочу этого. Мои мысли настолько противоречивы…
Качая головой, поднимаясь по ступенькам огромного крыльца, и вспоминаю её недавние признания. Искалеченная. Руби подвергалась насилию. Я подозревал об этом, когда впервые увидел её шрамы. Их расположение сделало это очевидным для меня. И тот факт, что у неё нет парня. Иначе, как бы она могла забеременеть? Не говоря уже об этой фразе, которую я имел несчастье сказать ей дважды и которая сводила её с ума от ярости... «Храбрая маленькая девочка».
Да, в этом нет никаких сомнений. До встречи со мной Руби уже пережила худшее. И это то, что делает её такой особенной. Её душевная сила, её стойкость... всё это действует на меня как магнит.
Мысль о том, что руки другого мужчины касались её, уже вызывает у меня бешенство, не говоря уже о том, что он сделал это силой, особенно, когда я вижу как она сопротивляется.
И поэтому я обещаю себе одну вещь.
Когда я узнаю, что за ублюдок посмел прикоснуться к ней, обладать ею… я найду его.
Я найду его и подвергну самым страшным пыткам, прежде чем хладнокровно убью.
Позже тем же вечером я сижу в одном из широких кожаных кресел в гостиной лицом к лицу со своим другом и соратником Эстебаном. Мы наслаждаемся хорошей бутылкой бурбона, которую он сам принёс сюда, и ведём деловой разговор, разбирая, более конкретно то, что в последнее время происходит у нас за спиной.
— Значит, Гаррет собирается отправиться туда? — Спрашивает он. — На закрытую вечеринку?
Я молчу, глотая свою порцию напитка.
— Не уверен, что это идея века, — заключает он, коротко пожав плечами. — Что, если его заметят?
Я в раздумьях качаю головой, и когда я открываю рот, чтобы сообщить ему более подробную информацию о том, как пройдёт вечер, глазами Гаррета, его внимание сосредотачивается немного дальше позади меня.
Озадаченный, я выпрямляюсь и поворачиваюсь к причине его рассеянности. Той, о которой я как раз собирался поговорить. Мои глаза закрываются, когда с изумлением я обнаруживаю, что это Руби, одетая только в широкую футболку, едва прикрывающую её трусики.
С каких это пор ей стало так комфортно бродить здесь, как будто ничего не случилось?
Лёгкая улыбка растягивает уголок её губ, но адресована она не мне. Не говоря ни слова, она направляется на кухню и делает то, ради чего пришла сюда: наливает себе стакан воды из-под крана. Его тёмные глаза постоянно возвращаются к нам. Ну... скорее к нему.
Однако, уже достаточно взбешённый, я стараюсь сохранять нейтралитет, и снова поворачиваясь к Эстебану, который, кажется, уже попал под её чары. Я прочищаю горло, пытаясь отвлечь его внимание на себя. Его ресницы трепещут, когда он с любопытной усмешкой спрашивает меня:
— Кто это, чёрт возьми?
Не задумываясь, я выпаливаю:
— Девушка из клуба.
Гортанный смешок срывается с губ моего партнёра, когда он отвечает:
— Нет, старина, нет. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы знать, что ты никогда не рискнёшь привести одну из них домой.…
— Меня зовут Руби, — отрезает она, чтобы представиться.
Мои убийственные глаза стреляют в неё. Держа стакан с водой между своими тонкими пальцами, эта сучка опирается на широкий дверной проём, между гостиной и кухней. Её ноги
