Мой клинок, твоя спина - К. М. Моронова

— Как вообще все устроено в технологическом секторе? Я, честно говоря, даже не знала, что он есть в Темных Силах, — признаюсь я, слегка смутившись.

Ее глаза загораются при возможности рассказать о своей стороне операций.

— Это сложнее, чем ты можешь себе представить. Тайны, которые тебе даже не вообразить. Мы имеем дело с самыми мерзкими группами даркнета и черного рынка. Находим их и взламываем их системы, чтобы получить координаты, данные об их зданиях и маршрутах. Ты думала, вы, тупоголовые, просто случайно на них натыкаетесь? — Она высокомерно хмыкает.

— Черт возьми, это чертовски круто, — вырывается у меня. Мика выпрямляется от гордости.

— Именно так. Мы — позвоночник, а вы — оружие. — Она дарит мне искреннюю улыбку, и я невольно улыбаюсь в ответ.

Похоже, во всем этом куда больше, чем кажется на первый взгляд. Интересно, какие еще у них есть команды. Какие еще ужасные операции они проводят.

— Считаешь ли ты то, что мы делаем, добром? — бормочу я, рассеянно глядя на Мори. Он — живое доказательство того, что мечта генерала Нолана о непобедимой армии достижима. Зловещий знак темного будущего. Как может нечто столь смертоносное, как он, хранить в своих костях столько человечности? Я рассеянно провожу кончиками пальцев по нижней губе, вспоминая вкус его рта.

Мика задумчиво гудит.

— Думаю, да. Не сказала бы, что мы хорошие, но в целом, я считаю, что такие плохие парни, как мы, выполняют свою часть работы в мире. Мы занимаемся действительно ужасными вещами, к которым правительство не хочет прикладывать свой ярлык. Так что да, думаю, мы… вроде как хорошие.

Я киваю, погруженная в мысли. Но что будет с нами потом? Кто-нибудь вообще знает?

— Кто-нибудь из солдат Темных Сил действительно выходил на свободу? Получал свои карты?

Мой вопрос заставляет ее замереть, и ее глаза наполняются чем-то, чего я раньше в ней не видела. Это — понимающий взгляд. Такой, что говорит: «Закрой рот, если тебе жизнь дорога». По рукам пробегают мурашки.

Так я и думала. С какой стати они нас отпустят? Они не могут доверять, что мы не проболтаемся.

— Нет, — тише говорит она.

Я и раньше скептически относилась ко всей этой идее «заработать свободу». Если кто и знает все детали, так это Мика и те, у кого есть доступ к этой информации. Меня невозможно убедить, что она не взламывала базу данных Темных Сил и не рыскала там. С таким талантом весь мир мог бы быть у ее ног.

Вероятно, именно поэтому она здесь, в подполье, как и мы. Скорее всего, она взломала не ту систему и попалась.

Кровь капает из моего носа и смачивает верхнюю губу. Я не задумываясь вытираю ее, как в голову приходит прекрасная, дьявольская идея.

— Есть шанс, что ты можешь получить доступ к ноутбуку лейтенанта?

Она отвечает мне кривой усмешкой, азарт вспыхивает в ее ледяных глазах, когда она слегка наклоняется вперед. Мой взгляд мельком падает на ящик, к которому она только что прислонялась, — за ней припрятан черный планшет.

— Он уже у меня.

Глава 12

Кэмерон

Приятно знать, что я не один не могу уснуть сегодня. Эмери уже несколько часов ворочается и мечется.

Наконец она садится. Мои глаза закрыты, но я чувствую её взгляд на себе — она пытается понять, сплю я или нет. Что она делает? Должно быть, уже около половины третьего.

Она осторожно поднимается со своей раскладушки и выскальзывает из палатки.

Я внимательно прислушиваюсь, слышу, как она направляется в сторону вырытого отхожего места. Когда она не возвращается через десять минут, я начинаю волноваться, приподнимаюсь на локтях и решаю, стоит ли мне пойти проверить, всё ли с ней в порядке.

Нет. А вдруг я снова причиню ей боль? Из моей груди вырывается низкий стон — я в ярости на себя за то, что я такой повреждённый, что не могу даже нормально пойти проверить её. Мне едва удалось сдержаться прошлой ночью в Подземелье. Желание вцепиться в неё и снова сделать своей было невыносимым.

Я медленно провожу рукой по лицу и выдыхаю.

Звук побрякивающих таблеток раздаётся в палатке, когда я встряхиваю несколько на ладонь. Легко винить таблетки и говорить, что они — причина моего распада, но на самом деле я знаю, что проблема во мне.

Я всегда — чёртова коренная проблема.

Я проглатываю три таблетки и одну кладу под язык. Ложусь обратно, затем поднимаю руку и задумчиво смотрю на неё. Я не теряю контроль, как раньше.

Носовые кровотечения всё ещё часты, но другие симптомы в основном, кажется, идут на спад. Может, Нолан был прав насчёт этого последнего препарата — он почти готов для верхних сил. Но что насчёт затуманенности сознания и неконтролируемой жажды убивать? У меня это сильно ослабло, но Эмери легко справилась с двумя солдатами сама. Если бы не я, устроивший всё так, будто они дезертировали, Нолан бы быстро раскусил это.

Проходит добрых полчаса, прежде чем Эмери крадётся обратно в палатку. Я наблюдаю, как она легко ориентируется в темноте.

Её глаза поднимаются на меня — она замечает, что я за ней наблюдаю.

— Я разбудила тебя? — шепчет она, осторожно стаскивая ботинки и ставя их в ногах своей раскладушки.

Я выдыхаю и перевожу взгляд на верх палатки.

— Нет, я не спал, — мой голос отстранённый и глухой.

Она колеблется с ответом, ложится и натягивает на себя одеяло.

— Одну вещь, — наконец бормочет она.

Я хмурю брови и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё. Эти насыщенные, медового оттенка глаза прикованы только ко мне. Её волосы расплетены и свободно рассыпаны по подушке. Боже, мне никогда не надоест видеть так ясно в темноте.

— Что?

— Одну вещь, — повторяет она. — Расскажи мне ещё одну вещь о себе, которую я забыла.

Моя челюсть напрягается, и я изо всех сил пытаюсь подавить эмоции, которые накатывают каждый раз, когда она просит рассказать о воспоминаниях, которые я украл. Чувство вины мучительнее всего, что я когда-либо испытывал. Оно не острое и не изнурительное, это медленная, прогрессирующая тяжесть, которая продолжает давить, пока я почти не могу стоять. Пока каждый вдох не становится затаённым.

— Я уже рассказал тебе одну, — мой взгляд скользит к её руке, согнутой под головой.

Она морщит нос.

— Ой, да ладно тебе. Почему ты так сильно сопротивляешься? — огрызается она на меня. Я игнорирую