Рынок чувств: отыграть назад - Кэт Лорен

Я хмыкнул.

– Предсказуемо.

– Мы связались с главным редактором. Предупредили о последствиях. Юридический отдел подготовил уведомление о нарушении закона о персональных данных. Статью сняли.

– Временное решение, – сказал я тихо. – Через неделю вылезет что-то другое.

Романов вздохнул.

– Возможно. Но мы выиграли немного времени.

Я встал и подошел к окну.

Снаружи Москва была серая, вязкая, как будто застыла в своем ноябрьском воздухе. Снег сегодня не шел. Видно было только туман и выхлопы машин.

Все равно найдут. Я знал это с самого начала. С того дня, когда Маша согласилась стать моей женой.

Романов стоял, ожидая реакции. Я знал, что этот человек хорошо выполняет свою работу. Только благодаря ему нам удалось держать прессу подальше от нашей семьи в такой уязвимый для нас всех момент. Никто пока что не знал, что отец болен. Я запретил даже Еве говорить что-либо своему молокососу. Ублюдок растреплет все своему отцу.

Я обернулся.

– Спасибо. Сколько вам понадобилось, чтобы все это замять?

– Несколько часов. Мы подключили все связи.

– Можете идти.

Когда дверь за ним закрылась, и я остался один, со всей силы ударил кулаком по столу. Боль отозвалась в костях, но стало легче. На секунду.

Я понимал, что это был вопрос времени. Что любая ложь, любая попытка защитить частную жизнь в нашем мире – временная.

Они всегда найдут, вытащат, перевернут, приукрасят.

Но дело было не в том, что они узнали. А в том, что Мари теперь может пострадать.

Маша ненавидит публичность. Ее пугают вспышки, камеры, вопросы. Ей нужен мир, где все просто. Где люди не спрашивают, сколько стоит ее кольцо, и не гадают, спит ли она с миллионером ради квартиры. Мне хотелось ей это дать. И снова не удалось.

Я сел обратно, оперся локтями о стол и посмотрел на экран ноутбука. Пару часов назад мне прислали фотографии со вчерашнего вечера, и я, не задумываясь, поставил наше совместное фото на заставку телефона и ноутбука. На фоне рабочего стола – черно-белое фото с презентации. Она стоит рядом со мной, в шикарном длинном платье.

Моя жена улыбается. Но мне известно, что это не настоящая улыбка.

Я закрыл ноутбук.

Мысли крутились в голове, как снежная буря: болезнь отца, слезы матери, сестра, компания, брат-наркоман, эти проклятые бои. И где-то в этом хаосе – Маша.

Телефон на столе загорелся. Сообщение от Дениса:

«Ты видел новости? «Город 24» удалил статью. Но скриншоты уже гуляют. Придется что-то делать».

Я зажмурился.

Скриншоты.

Конечно. Все уже в сети.

Я набрал Романова.

– Удалите все, что сможете. Заплатите, кому нужно, но чтобы завтра ни одной ссылки, ни единого упоминания не было.

– Понял, – коротко ответил он. – Сделаем.

Я бросил телефон на стол. Пошел к бару, налил себе виски, хотя зарекся не пить в рабочее время. Отец бы не одобрил. Но папе сейчас не до этого.

Я посмотрел на янтарную жидкость и усмехнулся:

– За спокойствие, которого у нас нет, – пробормотал и выпил залпом.

Горло обожгло, но не стало легче.

Все рушилось. Приватность, семья, мой брак, репутация – все. И самое страшное – я даже не знал, что хотел спасти первым.

Мария

Я еще полусонная включила телефон и первое, что увидела на экране – десяток пропущенных вызовов и множество уведомлений. Сердце сразу сжалось так, будто кто-то сжал его в кулаке.

«Кто это мог быть так рано?» – промелькнула глупая мысль, но я уже понимала ответ, прежде чем открыть новости: скриншоты, репосты, короткие заголовки, под которыми в комментариях крошечными буквами сновали советы, обвинения и приговоры.

Я закрыла приложение, но звонки продолжились. Первый номер – незнакомый. Я не подняла, но он тут же перезвонил. Потом еще. Один за другим – разные коды, разные городские номера, уже с настойчивым, почти требовательным тоном диктора: «Мы из издания X, можно взять у вас интервью?» Я подумала о том, что если сейчас возьму трубку и скажу хоть слово, они его тут же перепечатают и вывернут так, что мне и не снилось.

Первый мужчина в трубке оказался предельно прямолинеен:

– Госпожа Белова, вы действительно жена Зарянского? Расскажите, как вам живется в роскоши? Вы ведь оставили учебу ради этого?

Голос оказался теплым, но в нем слышался отвратительный интерес: желтая наждачная смесь любопытства и охоты. Я почувствовала, как в глазах сразу же потемнело.

– Я… – попыталась я начать, но он не дал договорить.

– Мы можем приехать, снять сюжет. Это будет честно и открыто для публики, – предложил незнакомец, словно это была услуга.

Я повесила трубку едва ли не через минуту разговора и ровным голосом потребовала, чтобы он не звонил больше. Едва успела вдохнуть – снова звонок. Номер с другим кодом. Я просто не подняла трубку.

Сердце билось будто в панике. Руки дрожали. Все эти вопросы, чьи-то голоса, которые хотели выжать из меня кусок личной жизни и бросить его в витрину – они казались мне пыткой. Я не понимала, как отвечать: говорить правду и дать им взорвать ее в интернете? Лгать и пачкаться еще сильнее?

***

В кафетерии стоял запах свежей выпечки и обжаренного кофе. Тот самый уютный, липкий аромат, который всегда меня успокаивал.

Мы сидели у окна, где сквозь тонкое стекло пробивался тусклый зимний свет. Я машинально мешала ложечкой свой латте.

– Да это же полный бред! – возмущалась Лаура, закатив глаза. – Какая разница, кто ты и с кем ты живешь?! Это твоя личная жизнь, а не корм для таблоидных крыс!

Я устало вздохнула и потерла пульсирующие виски.

– Им интересна не я, а жена Зарянского. В этом весь смысл. – Я скосила взгляд на вновь вибрирующий телефон. – У меня ощущение, что кто-то специально слил в сеть мои контакты.

– На твоем месте я бы уже давно выключила телефон и жила спокойно.

Я отвернулась и посмотрела в окно. За стеклом кружился снег. Легкий, пушистый. Будто мир специально хотел отбелить себя и притвориться чистым. Я вновь взглянула на подругу. Мне было тяжело признаться в том, что я ждала звонка от Андрея.

– Что они вообще говорят?

– «Подтвердите, что вы жена Андрея Зарянского», «Как вы познакомились?», «Правда ли, что вы студентка…» – Я опустила голову на сложенные руки. – Господи! Мне так стыдно, будто я в чем-то виновата.

– Ты не виновата, – отрезала Лаура, откинувшись на спинку стула. – Просто тебя угораздило связаться с известной фамилией. Это их хлеб – копаться в