Игрушка на троих (СИ) - Бауэр Алика

Его тонкие губы растягиваются в противной улыбке.

— Да. Но, честно говоря, пока я вас ждал, невольно подметил столько нарушений, что полноценная проверка просто потеряла свой смысл.

Внутри все сжалось от напряжения. Инспектор с усмешкой, брезгливо оглядывает кабинет.

— Далеко и ходить не нужно, — мужчина указывает на висевший в углу огнетушитель, щедро украшенный пылью. — Он требует замены. И тут отсутствует пломба. Это вопиющее нарушение!

— Он в рабочем состоянии! — глупо пытаюсь защититься.

Инспектор усмехается. Его поза в кресле становится все более расслабленной, в то время как я мечтаю сжаться до размеров атомов.

— Рабочий огнетушитель без пломбы — это всё равно что парализованный атлет.

— Один огнетушитель — это еще не показатель…

Он протягивает мне свой раскрытый толстый блокнот. Невольно вздрагиваю и, кинув взгляд на его записи, вижу сплошные минусы напротив пунктов.

Хочется просто завыть раненым зверем, ведь на слезы уже сил не осталось.

— А это я побывал лишь в главном зале и в вашем кабинете. Боюсь представить, что творится на кухне.

Возвращаю ему блокнот и, прикрыв глаза, потираю виски, чувствуя наступающую головную боль.

— Сколько у нас есть время на исправления?

— Его у вас нет.

Резко поднимаю голову и смотрю прямо на ухмыляющегося инспектора.

— Вашу забегаловку следует закрыть сейчас же.

— Давайте не будем торопиться, — натягиваю вежливую улыбку, хотя на самом деле сдерживаю себя, чтобы не начать душить голыми руками этого мужика, — сначала выпьем кофе с десертом, а потом поговорим?

Перед глазами всплывает заплаканное лицо матери, которой и так нелегко справиться со смертью отца, а новость о закрытии ресторана ее просто добьет.

— У меня нет времени на завтраки, — отрезает он, — мое время стоит дорого.

Я хоть и блондинка, но далеко не дура и намеки считывать умею. Конечно же, он хотел денег. Я бы и сама сейчас от них не отказалась бы. Будь у меня лишняя пачка зеленых, я бы без раздумий отдала ее инспектору, но в сейфе сейчас лежит лишь скромная стопочка, чтобы выдать часть зарплаты сотрудникам. Но другого выхода нет.

Тянусь к сейфу, открываю его и достаю конверт, стараясь не думать в этот момент, как буду оправдываться перед официантами в обеденный перерыв.

— Надеюсь, этого хватит.

Инспектор деловито открывает конверт и пересчитывает купюры.

— Хм, маловато, — отвечает откровенно, кривя рот.

— Это все, что у меня есть, — говорю прямо, пытаюсь придать голосу жесткости, но слышу, как тот все же дрожит.

Мужчина быстро забросил в свой кейс конверт и встал с места.

— Скажу честно, ваш ресторан в числе первых на проверке у различных инстанций. Советую запастись, — он делает паузу, — аргументами. А лучше закройтесь. Не тяните на себе этот балласт.

Когда инспектор наконец-то ушел, я рухнула в кресло, расплываясь в нем, словно желе.

Денег нет. Совсем. Мыслей, как и где их быстро заработать, чтобы расплатиться со всеми долгами, тоже.

Не помню дорогу домой. Не помню, как закрываю ресторан, не помню, как сажусь на последний автобус и как подхожу к дому. В голове мысли только о долгах.

Пора признаться… хотя бы себе — я не вывожу!

Прости, папа, у меня не получается спасти твой утонувший бизнес. Я пытаюсь, правда, пытаюсь… Но пока погружаюсь в одну проблему, тут же появляется еще две.

И все упирается в деньги.

Уже тошнит от них. Даже от одного слова.

Вставляю ключ в замочную скважину, поворачиваю и открываю дверь. В квартире темно. Странно. Часы показывают десять вечера. Мама обычно так рано спать не ложится и всегда по вечерам включает свет.

— Ма-ам, ты дома?

В ответ тишина.

Неужели ушла куда?

Снимаю обувь и прохожу по коридору на кухню.

Ноги врастают в землю и все тело на одну долгую секунду парализовывает, когда в потемках удается разглядеть лежащее на полу силуэт.

— Мама!

От количества белого цвета вокруг в глазах рябит. Наверное, это просто сказывается усталость и напряжение, в котором я нахожусь последний час.

Губы искусаны в кровь. Обнимаю себя за плечи и покачиваю, словно маленького ребенка, пока сижу около кабинета заведующего кардиохирургии.

Вытираю рукавом скатившуюся по скуле слезу и мысленно даю себе мощную пощечину. Не даю себе даже думать о плохом. С мамой все будет хорошо. Я не могу потерять и ее тоже…

— Вы Кристина?

Поднимаю голову и вижу седовласого тучного мужчину в белом халате.

Киваю не в силах произнести и слова.

— Пройдемте в мой кабинет.

Мы заходим и садимся. Не решаюсь первой спросить о состоянии мамы. Слова встали поперек горла острой костью.

— У вашей мамы диагностировали ишемическую болезнь сердца, — он делает паузу, оценивая, насколько я впитываю сказанную им информацию. А у меня в голове словно белый шум. Слышу его через слово. — Ей требуется стентирование коронарных артерий.

Смотрю на него в упор.

— Это операция? Делаете.

Если они ждут только моего одобрения, то я готова подписать сейчас любые бумаги.

Мужчина тяжело вздыхает и поджимает губы.

— Эта операция достаточно дорогостоящая, и делают ее только в Израиле.

Внутри все падает вниз и разбивается. Перед глазами все плывет. Держусь из последних сил, чтобы не свалиться в обморок. Сердце настолько сильно бьется о ребра, что на миг становится страшно.

— В Израиле? — спрашиваю шепотом, практически одними губами.

Врач кивает.

— Советую вам искать деньги. И как можно быстрее.

Глава 4

В голове сумбур. Четкого плана нет. Понимаю, что надо что-то делать… и делать это немедленно, но руки опускаются все больше. Нахожу в интернете цены на операцию, просматриваю стоимость билетов и прочите расходы. От приблизительной конечной суммы в глазах двоится.

Я таких цифр даже на бумагах не встречала…

Меня, наконец, впускают в палату к маме. От бесконечного писка медицинских приборов, которые к ней подключили, вскоре начинает раскалываться голова. Или же это было от слез, что текут градом по моим щекам, не переставая.

Мама еще не пришла в себя. Переплетаю наши пальцы и не могу поверить, что могу больше никогда не ощутить ее тепло…

Горло сжимается от нового всплеска паники.

Хватаю телефон и нажимаю на последний исходящий звонок.

— Какую сумму ты готов мне дать? — выплевываю сразу же, как только гудки по ту сторону прекратились.

— Столько сколько потребуется, — без единого колебания в голосе и раздумий отвечает Дмитрий.

— Деньги нужны будут на этой неделе… Завтра!

— Хорошо.

Опускаю руку с телефоном вниз и даю себе пару секунд. Я вся дрожу. С губ срывается нервный всхлип.

Надеюсь, он его не слышал…

Прикладываю трубку обратно к уху.

— Когда я могу подъехать? — пытаюсь говорить ровно, а чувство такое, что вот-вот в глазах потемнеет и упаду. — Я бы хотела еще раз ознакомиться с … контрактом.

— Через два часа я буду дома. Приезжай. Адрес скину СМС.

Дмитрий завершил звонок. А я, еще находясь в ступоре, зачем-то продолжала слушать длинные гудки.

Мамочка, что же я делаю?

В какой-то момент меня просто отключает в такси. Прихожу в себя от настойчивого голоса водителя, что хочет получить свои деньги за поездку и выпроводить уснувшего в его салоне клиента.

Выйдя из машины и осмотревшись по сторонам, понимаю, что приехала в элитный частный сектор нашего города. Рассматриваю роскошные ближайшие дома, и даже представить не получается, какие деньги здесь крутятся.

М-да, а я думала, что мы с родителями неплохо живем…

Вижу у нужного коттеджа уже знакомого мужчину — одного из охранников Дмитрия. Кивком головы он приглашает меня внутрь.

По телу пробегает дрожь.

У меня еще есть возможность уйти, но ноги сами ведут меня вперед, словно отчаявшегося мотылька на свет.