След Чайки - Броня Сопилка
– Не получилось… – пробормотала Лина, и мороз пошел по коже от тревожного предчувствия: это не простая ошибка, выйти не получится.
15.8
За следующий час она пыталась выпрыгнуть из этого мира ровно тридцать раз. Но безуспешно. Она выбилась из сил – заклинание срабатывало, и забирало энергию, как положено, но что-то не позволяло пересечь грань.
Запертый мир. Затерянный мир…
У Лины дрожали ноги – она с каждым разом пыталась прыгнуть всё выше. Она даже попробовала перейти по другому ид – в мир, где они бывали со скитальцами. Но и туда её не выпустило.
Тогда, с трудом подавляя панику, Лина вместо прыжка активировала инумбрату и ушла, провожаемая невидящим взглядом одной только Натали.
Она покинула лабораторию, внушая охране открывать перед ней двери, поднялась на уровень подземного города, села в метро добравшись до Того Самого небоскреба на Пятой Зелёной, поднялась на крышу. И попыталась совершить «шаг назад» из того места, в котором они с Глинни и хомячком появились тут пару недель тому.
И снова ничего не вышло, она так и осталась на крыше…
И вот теперь она сидела на парапете, свесив вниз ноги и собираясь с духом. Глаза то и дело заволакивало жемчужной пеленой, а жемчужные капли то и дело срывались вниз, словно намечая путь…
Лина сидела так уже не первый час, растерянная и одинокая. Одинокая – мнимый храп хранителей на задворках сознания не в счёт – впервые за многие годы, а по ощущениям и событиям так и целую жизнь. И от этого одиночества становилось не по себе, словно Лину выбросило из течения жизни, взамен наделив неким даром, но дар оказался неравноценной заменой. Девушка зажгла огонёк на кончике пальца, подрастила его до небольшого костерка, а потом вдохнула в себя. Немного поиграла с молнией, словно с клубком пряжи, переплетая между пальцами рук кружево разрядов.
Вспомнилась легенда о сошедшем с ума божестве, и теперь она не казалась таким уж бредом: когда ты один, пусть и силен, но один, сохранить разум сложно. Впрочем, чтобы создать мир, надо быть безумцем, не иначе…
Лина встрепенулась, понимая, что мысли уводят её в какие-то дебри, снова чудит дремота, когда путается сновидение с явью.
Путая всё вокруг…
Она проснулась, дернувшись, словно от падения, с замирающим сердцем.
Упасть вот так, сквозь сон, наверное, было бы выходом.
Или нет…
Или падать нужно осознанно, принося свою жертву и отрекаясь от себя… как там было в привороте у Глинни – «прыжок без защиты магией и крик чайки. И шансы выжить пятьдесят на пятьдесят».
Псевдобогиня нервно захихикала, представив, как летит она, курлыкая по-чаячьи. А вокруг мухами носятся дроны, снимая её последний полет. А потом дворник Вася, смывая с асфальта остатки «богини», ворчит что-то о шибко мозговитой молодежи…
А где-то в другом мире умирает Фил…
Тело девушки прошило крупной дрожью.
Нет!
Если Глинни было всё равно, что будет в случае её гибели, то Лине совершенно нельзя умирать, ей нужно выжить и выйти из закрытого мира. Мало того, ей очень хочется жить. Жить долго и счастливо, в кои-то веки!
Так и сидела она, болтая ногами над пропастью, когда сильный порыв ветра налетел на неё, и едва не сдул вниз. Она ухватилась за поручень, потом решилась и отпустила его.
Неси, ветер…
Лина балансировала на краю, но ветер замер, не спеша подхватывать её тело, словно забавлялся или давал шанс поразмыслить…
– Стой, нет! – раздалось за спиной.
15.9
Шеннон не на шутку перепугал нас всех. Особенно, тяжко пришлось мне, когда слившись с бывшим богом, я вдруг утратил зрение и слух, и вообще осязание. Даже на мысли сил почти не было. И прошло довольно много времени, пока я сумел разобраться, что случилось.
Получив меня в качестве Дара, бывший бог просто отрубился от передозировки сил. Провалялся в отключке он едва ли не сутки, зато придя в себя, подскочил как ужаленный, и ринулся прочь из кабинета, заменявшего ему «лазарет». Выскочивший из соседней двери Док попытался внука задержать, но тот отрезал – и в голосе слышался металл, знакомый мне из прошлой жизни, – что времени нет совсем. И мы собрались в путешествие между мирами.
Бывшего бога шатало на ходу, и он раз десять останавливался, пока выбрался на крышу общежития – ту самую, с которой спрыгнула сначала Глинни, а потом и мы все вместе, чтобы попасть в мир Лины.
«Ты разве не знаешь ид её мира? – удивился я. – Ты ведь был там. Или ты его забыл?»
Мы не нуждались в речи для передачи мыслей, но копаться в его сознании он мне не позволял, так что приходилось спрашивать. Прежде чем сделать шаг с крыши, Шеннон пояснил:
«Помню. Но вряд ли мир-раковина впустит меня стандартным прыжком. А даже если и впустит, как создателя раковины, – нуль-точка слишком далеко от моей цели. В лабораторию спецов мне тоже пока нельзя, в моём состоянии неуместно – сразу повяжут и обратно уложат, хорошо, если не пристрелят. В мире, где есть Она, я, конечно, восстановлюсь быстрее, чем здесь, но не молниеносно. Так что нужно будет немного сил накопить, прежде чем идти выручать Лин».
Но на выручку к ней пойти мы не успели.
Лина ждала нас на крыше.
И сорвалась с неё, как только мы появились рядом.
15.10
И естественно мы бросились за ней вслед.
Шивровы случайностные сценарии!
Вечно реализуются вкривь и вкось. Замкнутого цикла только и не хватало!
А дальше начались странности.
Первая – Лина смеялась, и её смех долетал до нас, мы словно купались в нём, звонком и совершенно счастливом. Уж не тронулась ли она умом, не сумев уйти из мира-раковины?
Но это мелочи, на фоне странности второй: Лина, заложив крутой вираж, взмыла ввысь – и тут уже у меня возникли сомнения в трезвости восприятия. Летать в голодном мире – это же прямая дорожка к смерти от истощения. Шеннон продолжал падать, только развернулся лицом вверх, наблюдая за Лин, а я, не дыша (фигурально выражаясь), ждал, когда с неба свалится обессилевшая тушка. Фил, видимо, тоже приготовился её ловить и копил силы для экстренного торможения.
Как я и предвидел, надолго её не
