Путь Благости - Юлия Галынская
— Луна, вставай! — я дернула дочь за руку, но она с тихим стоном завалилась на бок.
— Бабушка, мама… Её ранили. Она умирает! — Ноя трясло как лист на ветру, не такое должен видеть десятилетний ребенок, а виновата в этом я.
— Не позволю! Луна, не смей! Не смей умирать у меня на руках! Доченька, милая, солнышко мое!
Я кричала, рыдала, молилась и тащила тело дочери по тротуару, прикрывая Ноя собой. Рядом проскакали всадники, но, не увидев в нас угрозы, задерживаться не стали. Дорога до дома прошла как в тумане, и, когда мы, наконец, ввалились в ворота усадьбы, нам предстал полу сгоревший особняк, и слуги, как крысы, тащащие всё уцелевшее из дома. Сая, прижав руки к груди, ревела и одновременно молилась, стоя рядом с обгоревшим телом.
— Сая? — говорить было тяжело, от слабости кружилась голова, но девушка услышала меня.
— Госпожа Сирения! Где вы были? Моя госпожа погибла! Господин был в такой ярости, одним махом весь пожар потушил, но госпожу было не спасти. Он так сыпал проклятьями на всех и вся… Мы теперь все умрем!
— Моя комната пострадала? — мне было плевать на ярость барона, главное спасти дочь.
— Я не знаю, госпожа.
Отправлять в дом Ноя я не могла, Сая тоже вся тряслась, а мне нужно было наверх, там, в комнате, был целебный настой, что был так необходим моей дочери.
— Останься с моей дочерью, Сая. Если она умрет…
Угрозу я не договорила, девушка рухнула на колени, моля не убивать ее.
— Ной, присмотри за мамой, я сейчас!
Вбегая в дом, я старалась не смотреть по сторонам и проклинала свою поспешность, я должна была забрать шкатулку с собой сразу! Но тогда я могла думать только о ребенке Литэи и взяла только укрепляющее снадобье.
По обгоревшей лестнице поднявшись на чердак, толкнула дверь, и облегченно вздохнула. Огонь не тронул мой шкаф, и я стала благодарить силы, что дали надежду на спасение Луны. Схватив шкатулку с зельями, побежала обратно, но, видимо, удача на этом оставила меня, спускаясь со второго этажа, обгоревшая лестница не выдержала моего веса и рухнула вниз. Острые доски впились в бок. Осматривать себя и охать не было времени, ползком, зубами сдерживая стоны, я двинулась на выход.
— Шкатулка, — воскликнул один из слуг своему товарищу, что вдвоем тащили ящик с посудой. — Там, видимо, что-то ценное, — заметил он, видя меня выползающей из дома. Все, на что меня хватило, поднять на них свой взгляд и прохрипеть:
— Прокляну!
Видимой, мой вид и голос, убедили их в моих возможностях. Без лишних слов они рванули к воротам, не оглядываясь.
— Бабушка! — Ной подскочил ко мне, — Сая убежала. Мама, она хрипит, я не знаю, что делать!
— Вот это! Дай ей выпить вот это! Скорей!
Откинув крышку шкатулки, сунула внуку нужный настой и, замерев в дверном проеме, наблюдала, как он подбежал к матери, открыл пузырек и… взлетел в воздух!
В ворота вбежали трое головорезов, по-другому этих оборванных, залитых кровью людей, я назвать не могла.
— Целебное зелье, Форгман, нам повезло!
Закричать от ужаса я не успела. Сверкнула сталь клинков и рядом с тремя падающими телами, приземлился человек в черном. На его плече красовался герб герцогского дома Де Калиара.
— Где Литэя Де Вайлет? — спросил он у Ноя, все еще сжимающего пузырек.
— Я не знаю, это ее мама! — мальчик был в шоке и явно плохо соображал.
— Напои ее, — внук от испуга еле лепетал, но спокойный голос мужчины придал ему сил, и он смог приподнять голову матери и влить настой.
— Она умерла! — прокаркала я из своего убежища, слух у воина был лучше, чем я ожидала, и уже через минуту он присел рядом, а я повторила: — Литэя Де Вайлет умерла.
— Где её тело?
— Там, — я указала на обгоревшие останки, в которых очень смутно угадывались черты Литэи.
— Что произошло?
— Я… Я не знаю. Служанка… ее горничная сказала, она погибла при пожаре. Мы были в городе, я не знаю, что произошло.
Меня подняли на руки и вынесли из дома. Посадили рядом с дочерью, и я тут же проверила ее пульс, слава всем мученикам, настой сработал и тело восстанавливалось.
— Благодарю, что…
Мои слова замерли в разом опустевшем дворе. На воротах сиял знак защиты, а таинственный воин склонился над мертвым телом. Ной не отводил от него глаз и недоверчиво спросил:
— Это правда? Литэя умерла?
Смотря в огромные серые глаза, я кивнула, подтверждая свою ложь. Ради самой Литэи, ради будущего Ноя, здесь и сейчас, я окончательно обрывала все связующие нас с ней нити. Она умерла, мы продолжаем жить. Прости, мой мальчик, но так надо.
Литэя Де Вайлет
Ворота остались за спиной, а впереди уже встречали королевская пристань и паром, что перевозил людей и товары на ту сторону. Пришпорив лошадь, я практически взлетела по трапу, поражаясь своей отчаянности.
— Сколько? — спросила у паромщика, но тот, мрачно смотря на дым, что клубился над городом, мрачно заметил:
— На той стороне рассчитаемся.
Я кивнула и, спешившись, отвела лошадь к краю парома. Люди взволнованно переговаривались, женщины плакали, уткнувшись в плечи своих мужей, а у меня внутри все застыло. Я вновь почувствовала напряжение в воздухе, словно в центр парома стала стягиваться вся магия, что кружила вокруг, мне хотелось сойти, но паромщик отдал приказ, и мы медленно направились на другой берег. Напряжение в воздухе продолжало накапливаться. Животные тоже это почувствовали, лошади стали беспокойно ржать, собаки выть, причем их вой подхватили и те, что были на берегу, а потом сверкнула вспышка, и наш паром покосился и значительно осел в воду. Да так, что вода хлынула на палубу, замочив всем ноги.
Но то, что ступило на палубу, заставило всех замереть на месте. Демон. Настоящий живой демон. Плоть, пышущая жаром живого огня, что яркими сполохами плясал на коже. Звериная морда с пастью полной острых клыков. Черный взгляд нескольких глаз, и когти, способные разорвать человека пополам. Выученная в Академии классификация как-то не кстати подсказала, что это младший демон и, если несколько магов
