Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура

Мой мозг с трудом переваривал то, что он говорил.

— Я расскажу тебе, как всё было на самом деле: Азазель первым выбрал Данталиана, и когда он связался с ним, Баалу это показалось шансом всей жизни — идеальным способом наконец-то украсть такие мощные силы, как твои. Данталиан предложил тебя в качестве напарницы, убедив его, что без тебя не справится, и тот заглотил наживку. Но он был хитер и убедил его связаться с вами обоими одновременно, чтобы ты ничего не заподозрила.

В голове вспыхнул момент, когда я увидела его сидящим напротив в том ресторане в день нашего знакомства, и сердце надломилось от мысли, что всё это было просчитано, что всё было ложью.

Что все эти месяцы были ложью.

Мне не хватало воздуха.

Он достал из ящика стола папку и положил её перед моими глазами, открыв на первой странице. Я увидела лицо, которое знала в совершенстве: пару голубых глаз, преследовавших меня в снах месяцами, и иссиня-черные волосы, которые я не раз гладила в последние дни.

— Сын Баала и Астарты, племянник Астарота, жестокий принц-воин. Его называют по-разному, но, возможно, нам стоит называть его тем именем, что сопровождало тебя всё это время: твой муж.

Мой мозг отключился, а сердце не упало — оно просто перестало существовать. На его месте образовалась пустота, которую уже ничем не заполнить.

— Это неправда. Этого не может быть.

— Я так и думал, знал, что ты не поверишь сразу. Поэтому Рот приказал демонам своего легиона следить за ним и принести доказательства. — Он передал мне папку, позволяя пролистать её самой.

Я взяла её дрожащими руками, касаясь кончиками пальцев шершавой желтой бумаги. Мне потребовалось время, чтобы решиться. Я посмотрела на папку и сглотнула, зная, что, как только прочту содержимое, весь прогресс в отношениях с мужем будет потерян, полностью уничтожен. Я перевернула первую страницу и погрузилась в ту часть задания, которую никогда не замечала.

Там было больше сотни фотографий, главными героями которых были он и его отец. Он, которому я отдала свою кровь. Он, которому я собиралась отдать свое сердце. Может ли мышца действительно разлететься вдребезги, если она сделана не из стекла, а из плоти? Судя по всему, да.

— Я не могу в это поверить. — В ушах зазвучал невыносимый гул.

На снимках он был запечатлен в разных скрытых местах во время оживленных бесед с отцом. В Тихуане, в Малайзии, на Сицилии, в Очате. Это всегда был он. Всё это время, все эти месяцы, пока я подозревала каждого вокруг и даже собственного брата, — это всегда был он.

Мои легкие расширились в поисках кислорода — не по нужде, а потому что казались единственными органами, которые еще работали. Это был непроизвольный рефлекс, словно они хотели убедиться, что сердце всё еще на месте. Оно определенно было там, но уже стало совсем другим.

— Всё это — дело рук его отца. Он рассказал ему о тебе, он рассказал о твоих силах, и он же приказал ему убедить Азазеля выбрать тебя. Данталиан был сообщником, но он не настоящий враг, и ты должна об этом помнить. Враг — это Баал.

С комом в горле я опустила взгляд на первое попавшееся фото: Данталиан стоял перед отцом, оба были заняты разговором на повышенных тонах — по крайней мере, так казалось. Он говорил, что тот не нравится ему как человек, что он мало знает о его делах. Он лгал. Он лгал мне. Все его поступки, вечное чувство вины во взгляде, его флирт, его чувственные слова и те мелочи, что он делал все эти месяцы, — теперь всё обрело иной смысл. Для него это была лишь ролевая игра, театральная постановка, где он примерил на себя роль мужа, пытающегося наладить отношения с женой. Но реальность была иной: в его игре я была лишь пешкой.

— Хватит иносказаний, Адар. Просто скажи, как всё было на самом деле, — пробормотала я, не в силах поднять голос выше шепота.

— Думаю, принц-воин родился в нем тогда, когда его прокляла одна из первородных ведьм — их называют Старейшими, их почти не осталось в живых. Данталиан убил её дочь, её единственную дочь. Это была сделка между ним и человеком, жаждавшим любовной мести, ценой за которую была сила, что ведьма носила в себе. По крайней мере, так болтают, но я верю, что это правда. Мы все знаем, что он никогда не гнушался убивать невинных ради великой власти. Хочешь знать, как он её убил?

Я слабо покачала головой, тяжесть на плечах заставила меня ссутулиться. Я не хотела этого знать, не хотела открывать ужасные вещи, совершенные человеком, из-за которого потеряла голову, но Адар не внял моей безмолвной мольбе. Вероятно, он даже не заметил её. Эта ситуация впрыскивала ему адреналин.

— Вероятно, так же, как он хочет убить тебя с того самого момента, как ваши глаза встретились. Он подбирался к ведьме всё ближе, молча ждал, пока она влюбится, а затем, когда она полностью ему доверилась, когда поверила, что он никогда не причинит ей вреда, он зверски её убил. Единственной её виной было то, что она любила его так сильно, что хотела показать свои чувства самым нежным образом. Она ослабила ментальную защиту, и в этот краткий миг Данталиан укусил её. Он обескровил её, используя Вумен, ослабив настолько, чтобы присвоить её силу себе.

— Нет, я отказываюсь в это верить. Данталиан не…

Его яростный голос перекрыл мой, обрывая фразу на полуслове.

— Не смей говорить «Данталиан не такой», потому что ты его совсем не знаешь! Он даже не использовал слюну, чтобы унять боль; девушка мучилась в агонии перед смертью и чувствовала, как её сила утекает сквозь пальцы, словно мыло, чувствовала, как её плоть разрывает человек, в которого она влюбилась! Ты понятия не имеешь, на что способен мужчина, за которого ты согласилась выйти. — Его красные глаза сверкнули гневом.

Я задыхалась от боли.

— Ты думала, Вепо и впрямь принадлежит ему? — Он издевался надо мной, насмехаясь над моей глупостью. — Он украл её, как украдет, уничтожит и сломает всё во имя власти. Его проклятие заставляет его отказываться от единственного, чего он когда-то желал: от своей родственной души, своего фатума. Он был влюблен в саму идею иметь человека, которого можно любить и который любил бы его; мечтал о семье, о том, чтобы заполнить свое вечное одиночество правильным человеком. Прежний Данталиан был совсем другим, ты бы его и не узнала, встреть его сейчас.

Я опустила взгляд на стол, не в силах произнести ни слова.

— Его жизнь закончилась в тот день, Арья. Слухи в Аду разлетелись быстро, и вскоре он получил прозвище, под которым мы знаем его теперь: Данталиан, жестокий принц-воин.

— Я была такой дурой, — пробормотала я.

Я никогда не позволяла себе привыкать к кому-то, и уж тем более — что-то к кому-то чувствовать. Я всегда считала любовь слишком большим риском ради чего-то столь эфемерного, ошибочно полагая, что любить — это выбор. Нет, это был не выбор. И я усвоила этот урок на собственной шкуре, влюбившись в самого худшего человека. Из-за него, из-за безграничного доверия, которое я к нему питала, я сомневалась даже в том, кого всю жизнь считала братом. Я сомневалась в ком угодно, кроме единственного человека, который действительно этого заслуживал. От стыда мои щеки вспыхнули.

Адар подался вперед, сцепив пальцы в замок. — Старейшая обрекла его на жизнь без любви. Если его губы коснутся губ его истинной любви, той единственной, что предначертана ему судьбой, — его сила обернется против него и заставит задыхаться. Это станет для него ядом, смерть будет медленной и мучительной, как та, что приняла её дочь. Понимаешь, к чему я клоню, верно?

Его тонкая ирония только сильнее бесила меня, но у меня не было сил ответить в тон. Сейчас было не время для издевок. Поэтому, вопреки себе, я промолчала. Я ссутулилась — ведь это был единственный способ не сломаться надвое.

— Не ищи виноватых в этой истории, в ней в какой-то мере виноват каждый из нас. Азазель лгал тебе, потому что не признался, что связался с Данталианом еще до того дня, но он не знает о его двойной игре. Он забыл включить свою хваленую хитрость и не внес в контракт, связывающий вас с его дочерью, важнейший пункт — тот, что запрещал бы вам заключать другие сделки на протяжении всего задания. Но он этого не сделал, и это позволило Меду сначала подчиниться приказам Аида, так же как Данталиану — приказам Баала.