Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть] - Яна Смолина

Образ Толи стал вдруг пропадать, растворяясь в воздухе, словно облачко пара.

— Похоже, мне нужно возвращаться, — сказал он глухо, а спустя миг, исчез.

Когда стоявший ко мне спиной доктор выпрямился, я услышала:

— Операция прошла успешно. Пусть сначала в себя придёт. Потом можно будет увозить в палату.

Я протянула руку к человеку, который меня не видел, сама не понимая, чего хочу от него, от ассистентов и медсестёр, которые проворно суетились над Толей. Качнувшись вперёд, я оказалась возле кушетки, а когда сын медленно открыл глаза, улыбнулась.

— Прощай, дорогой, — сказала я ему, и он едва заметно кивнул мне в ответ. А потом снова стало темно.

— Мадам? — услышала я голос, показавшийся знакомым. Но откуда?

Тяжело разомкнув веки, я поняла, что лежу в собственной постели всё там же, в доме бывшего мужа Марлен, а рядом сидит доктор Ольваре и держит меня за руку, выслушивая пульс.

Я вернулась. Осознав это, снова сомкнула веки.

— О, сеньора, какое счастье, — сказал он, вздохнув с облегчением. — Вы живы.

— Марлен! — ко мне кинулась Рита, но доктор её остановил.

— Мадам ещё очень слаба. Не нужно её тревожить.

— Я в порядке, доктор, — сказала, пытаясь сесть. Но тут же ощутила, как всё кружится перед глазами.

Ольваре заставил вернуться на подушку, легонько прижав мои плечи.

— Лежите, сеньора. После такого удара нужно поберечься.

Заплаканная Рита прижала к глазам платок.

— Бедная! Бедная моя девочка! Мерзавец поплатится за это! О, я встану в первом ряду, когда его будут вешать!

После всего пережитого я туго соображала.

— Кого будут вешать? — спросила, оглядывая обоих.

— Хорхе Гарсия, естественно! — Рита гневно скривилась. — Если бы не сеньор Диего, я не знаю, что было бы. Страшно даже представить.

Диего, Хорхе, доктор, Толенька… Мне непросто было сосредоточиться. И всё же пока Рита рассказывала, я потихоньку припоминала события. Гарсия оказался в моей комнате, он искал кольцо и нашёл его, а потом? Потом я ничего не помню.

— Уж не знаю, как, но сеньор Борджес очень вовремя оказался рядом. Он не дал мерзавцу надругаться над тобой. Когда поднялся шум, и мы все бросились сюда, сеньор Борджес уже заламывал ему руки, а ты, моя девочка, лежала в кресле без чувств. О! Пресвятая! Эта картина до сих пор перед глазами.

— Где сейчас Хорхе Гарсия? — спросила я.

— В башне, разумеется. Диего Борджес приказал его арестовать.

Я потёрла ладонью ноющий лоб, спустилась рукой ниже и зашипела от боли, нащупав место удара.

— Поспите ещё, дорогая сеньора, — сказал доктор, поправляя моё одеяло, — а мы не станем больше вас беспокоить. — Он многозначительно посмотрел на Риту. Та сильнее нахмурилась. Но всё же повиновалась и, поравнявшись с доктором, зашагала к выходу. Поминутно озираясь на меня с нескрываемым волнением, она что-то тихо говорила Ольваре. Тот спокойно отвечал ей, успокаивающе поглаживая женщину по плечу.

Оставшись одна, я вновь сомкнула веки.

Вот, значит, как. Диего обещал прийти и обещание своё сдержал. Только дальше всё пошло не по задуманному им плану. И как хорошо, что он всё же явился. Нужно будет отыскать его и поблагодарить.

Меня осенило вдруг.

Где кольцо?

Не вспомнила о нём, когда Рита ещё была здесь, и спросить теперь было не у кого.

Что, если Гарсия припрятал его? Хотя такой артефакт с подсветкой вряд ли можно пронести незаметно. Тем более в городскую тюрьму, где всех досматривают.

Я вздрогнула, заметив шевеление в углу комнаты. Пришлось приподняться.

— Кто здесь?

Шевеление усилилось. А когда от стены отделилась тень, я удивлённо приподняла бровь.

— Простите, сеньора, — служанка, которая помогала мне переодеваться и мыться, приблизилась, покорно сведя перед собой руки и сгибаясь в лёгком поклоне. — Я наводила здесь порядок по распоряжению Риты.

— Ты можешь идти, — я откинулась на подушку, понимая, что снова проваливаюсь в сон.

Весь день так и спала урывками, и всякий раз уставший мозг рождал всё более странные картины. Я, то ощущала себя на палубе корабля во время шторма, привязанную к мачте, то чувствовала тепло прикосновений и видела очень близко лицо человека, который чего-то ждал от меня. Казалось, он был готов накинуться, растерзать, похожий в своём яростном нетерпении на демона. Когда же картинка сменилась, и я отчётливо увидела Хорхе, чьи глаза горели алым, словно рубины, а острые зубы в улыбке походили на клыки монстра, стало страшно. Ещё страшнее сделалось, когда за спиной моего мучителя выросло огромное, ещё более зловещее существо. Когтистая лапа взметнулась, готовая нанести удар. Но вместо того, чтобы зажмуриться, я распахнула глаза.

Ещё с минуту приходила в себя. А когда услышала крики и быстрые, тяжёлые шаги, что приближались к моей двери, в страхе натянула одеяло до глаз. Так себе защита, но ни на что другое просто не было сил.

— Её нельзя сейчас беспокоить, сеньор! — услышала я голос Риты. — Нет, нет, я вас не пущу!

— Прочь! — рявкнули ей в ответ, после чего дверь распахнулась, едва не сорвавшись с петель.

На пороге стоял тот, кого я, вопреки логике и здравому смыслу, была страшно рада видеть.

— Сеньор Диего! — Рита безуспешно пыталась загородить ему путь, когда корсар бросился ко мне, — доктор запретил беспокоить Марлен. Она очень слаба.

Диего не слушал. Опустившись передо мной на пол, он протянул руку и мягко коснулся моих волос.

Я медленно стащила с себя одеяло, после чего лицо Борджеса исказила гневная гримаса.

— Ублюдок ответит за всё, — прохрипел он, увидев синяк на моей щеке и не прекращая гладить кудряшки. — Как ты, Марлен?

Рита попыталась ещё что-то сказать, но когда я подняла на неё взгляд, осеклась.

— Оставь нас, пожалуйста.

Глаза и рот дуэньи вмиг округлились. Стоя за спиной Диего, она изобразила неловкую пантомиму, из которой следовало, что я, наверное, не в своём уме, раз добровольно готова остаться с этим пиратом в комнате наедине. Но так как я не отступала, она, в конце концов, кидая на меня осуждающие взгляды, всё же удалилась.

Как только мы остались одни, Диего взял мою руку и прижал её к губам.

— Всё в порядке. Не переживай, — сказала я, наблюдая несвойственную пирату нежность и наслаждаясь этим зрелищем.

— Я был уверен, что убью его, — сказал он, покрывая мои пальцы поцелуями. — Живого места не оставил. Но тварёныш ещё дышит. Пускай мучается. Смерть для него слишком лёгкая расправа.

— Что его ждёт?

— Отправлю на галеры. Там ему самое место.

При всём моём гуманизме я была с этим согласна. Хоть и сомневалась, но лишь опасаясь, что живой