Фатум - Азура Хелиантус
Устроившись поудобнее на крыше, я крепко зажала Нику между ног; опасность того, что она сорвется вниз, была невелика благодаря парапету, построенному специально во избежание падения в пустоту, но я всё равно боялась, что она может пострадать.
Вокруг меня царил абсолютный покой, солнце готовилось закатиться и уступить место вечерней тьме, окрашивая небо в оттенки от оранжевого до синего. Это было прекрасное зрелище, однако я с нетерпением ждала наступления ночи.
Я никогда не боялась темноты, мне всегда была очень близка ночь и вещи, которые обычно других немного пугали.
Мне становилось грустно от того, как мало ценится тьма по сравнению со светом.
Перемена ветра — такого свежего, что он казался колючим, — хлестнула меня по щекам, и я, полагаясь лишь на слух, заметила человека, который ко мне приближался.
Это не мог быть никто другой, кроме него.
Его волосы были мокрыми, а темная челка распадалась шторками на лбу. На нем всё еще были те же черные джинсы и утренняя рубашка. Я чувствовала его взгляд на себе — чувствовала его мурашками, которые начинались на затылке и заканчивались на кончиках пальцев.
— Ждешь появления звезд?
— На самом деле, не они меня интересуют. — Он посмотрел на меня в замешательстве. — Я жду ночи, мрака, почти полной темноты.
Он склонил голову набок, будто изучал меня досконально, будто хотел просканировать, а затем собрать, как кубик Рубика.
— Обычно люди боятся темноты.
Я посмотрела на него. — Но я — не люди. Я — это я.
— Я вижу. — Он улыбнулся. — Тебе не кажется, что стоит испытывать хотя бы крупицу страха перед чем-то настолько черным и неведомым, как тьма?
Я помедлила с ответом, продолжая поглаживать Нику.
— Нет, не думаю, что тьму нужно бояться. Она — единственная, кто знает, из чего мы сделаны; единственная, кому мы показываем свою самую скрытую сторону. Она молчит и наблюдает за нами пронзительным взглядом, настолько гнетущим, что заставляет нас открываться ей такими, какие мы есть на самом деле. Она слушает нас каждую ночь, слушает всё, что мы хотим сказать. На рассвете она уходит и хранит тайну вечно, до самого конца, даже когда нас самих не будет и мы больше не сможем ей доверяться. Тьма, в конечном счете, пожалуй, единственное, что по-настоящему хранит верность.
После моих слов он погрузился в созерцание неба. Солнце окончательно зашло, луна уже была видна невооруженным глазом и притягивала мой взгляд, как магнит.
Глядя на неё, я чувствовала покой, словно с моих плеч сняли любой груз.
Я услышала его вздох, и это заставило меня обернуться.
— Что-то не так?
— Нет, наоборот. Впервые за долгое время всё как раз-таки так.
Я наклонила голову, как до этого сделал он. — И всё же мысли в твоей голове несутся как сумасшедший поезд.
— Я просто подумал… — он прикусил губу. — Нет, забудь. Это глупо.
— Я похожа на человека, который осуждает?
Он смотрел на меня целую вечность — так долго, что я решила, он так и не решится на откровение. Затем его губы приоткрылись, и голос зазвучал чуть громче шепота.
— Я провел столько времени в поисках света, что забыл, как прекрасно может быть уверенно шагать во тьме, когда знаешь её в совершенстве, — тихо произнес Данталиан.
В этот момент — хотя я и не была уверена, что это действительно впервые, — я позволила своему сердцу проявить сострадание к нему.
Его броня, казалось, осыпалась, как песочный замок.
Слова, полные страдания человека, который долгие годы искал вовне то, чего ему не хватало внутри, лишь затем, чтобы обнаружить — это абсолютно бесполезно. Что если чего-то не хватает внутри, ты вряд ли найдешь это снаружи. Мое сердце болезненно сжалось от мысли, что в этой фразе может быть скрытый смысл, понятный лишь тому, кто прошел тот же мучительный путь и стал жертвой тех же ран.
Потому что только так можно понять друг друга. Проживая боль вместе.
Я осторожно подхватила Нику и переложила её ему на колени. Его руки тут же сомкнулись вокруг её тельца — от того же страха, что охватил меня чуть раньше.
— Разве ты не подарил её мне потому, что я всегда чувствую себя одинокой и мне нужен кто-то, кто будет напоминать, что меня любят?
— Да. — Он посмотрел на меня неуверенно.
— Сдается мне, в этот момент она нужнее тебе.
Он несколько раз перевел свои светлые глаза с Ники на меня — недоверчиво и уязвимо одновременно. В следующий миг спонтанная улыбка, из тех, что мне нравились больше всего, осветила его лицо, а следом и взгляд. Он прижал её к себе, как спасительный якорь.
— Every time I feel you near [прим. пер. — «Каждый раз, когда ты рядом»], — медленно прошептал он слова «Блайнд», пока она прижималась к его груди, как ребенок. В ту минуту он показался мне совершенно другим человеком, не тем, за кого я вышла замуж. Тем, кто мне не был противен.
Я закрыла глаза и откинулась на спину, принимая самую удобную позу. Затем я потратила какое-то время, раздумывая над его фразой, и когда решила сказать ему то, что поняла, — повернула голову в его сторону.
К несчастью, я даже не заметила, что он подобрался так близко, и мы едва не столкнулись лбами — удар был бы чертовски болезненным для обоих. Я инстинктивно дернулась назад, чтобы избежать столкновения, и потеряла сцепление с черепицей, рискуя соскользнуть вниз.
Но он среагировал вовремя: мертвой хваткой вцепился в мои бедра, прижимая меня к своему телу и обхватив рукой за талию, спасая от скверного падения.
Когда ледяная капля упала мне на ресницы, я удивленно распахнула глаза.
Это была первая капля яростного ливня, который обрушился на наши головы секунду спустя.
Крепко схватив Нику, я резко вскочила, чтобы унести её в укрытие. Я ни за что не хотела, чтобы она заболела. Я оставила её за дверью, чтобы она могла побродить по дому и освоиться, и закрыла её за собой.
Я выругалась, не увидев Данталиана позади, и была вынуждена вернуться.
— Ты что делаешь?
Он жестом подозвал меня. — Иди сюда.
Я наблюдала, как капли дождя скатываются с его лба на темные ресницы, спускаются к губам, изогнутым в улыбке, и
