Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2 - Ната Лакомка

Мама улетела пулей и вернулась с джинсами на выбор. Она всегда возила с собой кучу одежды. Уверена, в её багаже было и вечернее платье с туфлями на шпильке.

Надев джинсы, я проверила, заряжен ли телефон, достала кошелёк, проверила наличные и сказала:

– Дай паспорт.

– А ты куда собралась? – подозрительно спросила мама, доставая мой паспорт из сумочки.

– В город, – ответила я. – У меня срочные дела.

– Какие могут быть дела?! У Масика встреча через час!

Встреча. Да, меня же звали не развлекаться, а поработать переводчиком.

– Ты меня поэтому из больницы так быстро забрала? – спросила я, даже не обидевшись.

– Совсем нет!.. – мама пошла красными пятнами.

– Хорошо. Встреча, так встреча. Условия договора надо выполнять.

– Ну какой договор? О чём ты?.. – мама сразу приободрилась, хотя и выглядела слегка смущённой.

Беседа с деловыми партнёрами Масика прошла, как во сне. Я поминутно глядела на часы, и как только разговор перешёл из рабочего в бытовой, сразу распрощалась.

Первым делом я посетила археологический музей в замке Висконти.

Мои самые страшные предположения подтвердились – городка Сан-Годенцо не существовало. Если он и был, то исчез давным-давно, как исчезли многие деревушки, поселения и города, когда Тичино был продан и заговорил на немецком, а не на итальянском.

Взяв такси, я отправилась в Муральто. Это был городок, который можно было считать, скорее, пригородом Локарно, чем самостоятельным населённым пунктом. Но он находился в дельте Маджо, то есть в Большой Дельте.

Марино был прав – меняется всё, но скалы неизменны.

Вороний Клюв всё так же разрезал голубые волны Лаго Маджоре, и три каменных рога всё так же тянулись к небесам. Города Сан-Годенцо не существовало несколько веков, а скалы продолжали стоять.

По дороге водитель заехал на автозаправку в небольшой деревушке. Дожидаясь, пока мы поедем дальше, я вышла из машины и прошлась, разминая ноги.

На глаза попался указатель с названием деревни – Старый Марк. Причём, написано это было странно. Во-первых, по-итальянски, а не по-немецки. А во-вторых, неправильно. Не «Vecchio Marсо», а наоборот – «Marсо Vecchio».

Наверное, отголоски того времени, когда в этих местах звучала итальянская речь. Язык позабылся, но память о прошлом сохранилась. Или просто так лучше звучит. Марко Векхьо.

Марко…

Я подскочила, как ужаленная.

Марко Векхьо! Морковкины выселки!..

– Изменим маршрут, – сказала я таксисту, когда он вернулся. – Можете проехать поближе к озеру? Я жила здесь когда-то…

Голос у меня дрожал, и водитель посмотрел с беспокойством, но за дополнительную плату повёз меня по дороге вдоль живописных площадок с рядами виноградных лоз.

– Тут хорошая земля, – объяснил мне таксист. – Нет вредителей, растения ничем не болеют. И растёт всё, как заколдованное! Мой брат тоже прикупил здесь виноградник. Но он далеко, вот в той стороне…

– Да, тут всегда всё хорошо росло, – поддакнула я, жадно вглядываясь в окрестности, и пытаясь узнать хоть что-то.

Увы. Мне не удалось найти ни места, где рос мой сад, ни дома с каменным основанием.

Здесь стояли совсем другие дома – чистенькие, ровненькие, с посыпанными песком дорожками, обложенными по краю крупной галькой.

Сухонький смуглый старичок выгуливал собаку возле одного из домов, напивая приятным тенором.

Я поздоровалась, похвалила собаку, и вскоре мы со старичком разговорились. На хорошем итальянском он рассказал, что здесь живут только итальянские семьи. Да, было непросто. Да, всякое было. Особенно во Вторую Мировую. Но если в груди бьётся верное сердце, то ничего не страшно, ничего не страшно.

Он припомнил, что неподалёку от деревни были какие-то римские развалины, но камни растащили местные – в хозяйстве всё пригодится. Последние камни таскали ещё во время Второй Мировой войны. Да, они стояли ещё и во время войны. Вон один из камней – возле дома, у порога.

Спросив разрешения, я подошла к аккуратному домику под зелёной крышей. У крыльца лежал большой, грубо обточенный камень, наполовину вкопанный в землю. Старичок любезно объяснил, что этот камень притащил ещё его дедушка. Внуки хотели выложить двор плиткой, а камень выкопать и выбросить в отвал, но бабушка не разрешила. Считала, что камень охраняет дом от несчастий и бед.

– Так он тут и стоит, синьора, – пояснил старичок. – Столько времени прошло, а он напоминает мне о моём дедушке. Его звали Паоло Фалькони.

– Всё верно, – сказала я, положив ладонь на камень. – Время идёт, всё изменяется. И только камни неизменны.

– И камни меняются, синьора, – засмеялся старичок. – Неизменна только любовь.

Я не стала с ним спорить.

Каменная поверхность под моей ладонью была прохладной. Но сколько я ни шептала по-русски, читая наизусть Пушкина, Лермонтова, Тютчева – камень мне не ответил. И ни одна травинка не потянулась ко мне навстречу. Не заколыхала листиком против ветра.

До Муральто я доехала в мрачном молчании.

То, что дом погиб, я догадывалась. Но убедиться в его гибели было так же тяжело, как узнать о смерти близкого человека. Пусть это произошло много веков назад – всё равно тяжело. Тем более для меня всё это было только вчера. Только вчера я собирала инжир под палящим солнцем… Держала Марино за руку… Слышала его голос…

На набережной я отпустила такси и направилась прямиком к скале. Теперь вокруг был не лес, а парк, и совсем рядом шумел город. На красивой улице располагались открытые кафе, сувенирные лавки, гуляли туристы.

До тайника Марино я добралась с трудом – берег в этом месте сильно размыло, и пришлось идти по самой кромочке, распластавшись и цепляясь за трещины в скале. Не хватало ещё раз спланировать в Лаго Маджоре, но я не думала об этом. Я должна была узнать.

Расщелину я отыскала сразу, но чтобы вытащить из неё камни пришлось потратить два часа. За столетия камни засыпало песком и пылью, и на них выросла трава. Обдирая руки, я вырвала траву, расшатала камни, вытащила их по одному, разгребла песок…

Сумка была здесь!..

Заскорузлая, как коряга.

Я вытащила её, и сердце колотилось бешено и безумно. Пришлось повозиться, доставая шкатулку, но наконец я приоткрыла крышку и… Никто не взял золотые монеты. И золотые слитки так же лежали, завёрнутые в навощенную ткань. Они ничуть не потускнели. И браслеты-змеи так же поблескивали красными и зелёными камешками.

Марино не забрал своё золото. И это означало, что ни он, ни его дети, ни его