Об огне и заблуждениях (ЛП) - Уимс Кортни
Приходится признать: для дракона она вообще-то довольно… милая.
— Странная ты малютка, — бормочу я. Откуда мама могла знать о драконах или Землях драконов? Зачем ей тратить последние вздохи на такие наставления? И могу ли я верить, что она говорила это в здравом уме, после стольких лет маниакальных припадков и истерии?
…Я не справлюсь.
Если я не смогла уберечь собственную мать, как я должна сохранить жизнь дракончику? Если меня поймают, я труп. И это если я не погибну от рук мятежников, от голода или холода.
Я спускаю дракончика на землю. — Просто иди на север, и в конце концов доберешься до своих земель. — Я указываю на зазубренные горные пики хребта Драконья Спина, возвышающиеся над лесом.
Я подбираю сумку, но дракончик хватает мой кинжал с земли раньше, чем я успеваю его взять. Я бросаюсь вперед, но она уворачивается. Глаза искрятся, хвост дрожит. Она отскакивает в сторону, и я спотыкаюсь, преследуя её.
— Эй, вернись! — шиплю я, следуя за мелькающей тенью. — Положи на место! Ты же порежешься!
Она взвизгивает, принимая это за игру в догонялки, и останавливается у кромки реки. Бросив кинжал, она наклоняется, чтобы понюхать воду. Её тельце опасно кренится над речной глубиной.
Пульс ускоряется; мне удается поймать её за хвост прежде, чем она свалится. Впервые в жизни я оказалась достаточно быстрой. Мой взгляд на миг задерживается на двух крестах, прежде чем Дэйша извивается в моих руках, и я её отпускаю. Подобрав кинжал, я прячу его в сумку.
Утренний свет падает на блеск… монет? Откуда они здесь? Я вытаскиваю коричневый дневник, буханку хлеба и флягу с водой. С каждой вещью, которую я нахожу, серьезность маминого приказа осознается всё отчетливее. Она всё спланировала. Она всё продумала. Но это всё равно не давало ответов на вопросы, роившиеся в голове.
Король Аарик закрыл северную границу задолго до моего рождения. Добраться до границы живой и в одиночку — задача почти невыполнимая. А уж с драконом и подавно. Может, поэтому она велела мне сначала найти Коула… он мог бы помочь.
Мать видела Коула много раз. Хотя трудно было понять, одобряет она его или нет. В те дни она либо спала, либо была в очередном припадке.
Приходится признать: часть меня хочет увидеть его снова. Жаждет увидеть. Возможно, загладить вину.
Я снова смотрю на два креста. Что бы сделали они? Я жду ответа — какого-то толчка в нужном направлении — хоть чего-нибудь. Но ничего не чувствую. Несмотря на то, как это больно, я думаю о матери. Дэйша с любопытством наблюдает за мной, склонив голову набок.
Раз это была последняя просьба матери, я почту её память и исполню её. Мне нужно найти Коула.
Судя по разговору с Вивиан, Коул должен быть в Блэкфелле. До Блэкфелла несколько недель пути. Может, чуть больше с моим темпом, и, если я буду держаться под прикрытием леса как можно дольше.
Перед уходом я задерживаюсь у могил отца и брата. Пальцы прослеживают грубую текстуру дерева, пока Дэйша принюхивается поодаль. Я втыкаю ветку в землю рядом с двумя другими. Грусть захлестывает меня от того, что я не могу почтить её память ничем большим. Я целую пальцы и прижимаю их к дереву. Быстро отворачиваюсь, прежде чем снова заплачу.
Я оставляю позади всё, что когда-либо знала.
Глава 6. ДНЕВНИК
Мы движемся медленно. Слишком медленно. Я оглядываюсь через плечо, чтобы проверить, как далеко отстала Дэйша. Шаги у неё совсем короткие. И чем больше проходит времени, тем сильнее она волочит ноги от усталости.
Поразмыслив, я разворачиваюсь и сажаю её в сумку, но стоит мне попытаться закрыть клапан, как она шипит и выбирается наружу. Текучим, быстрым движением она змеей взбирается по моей руке и устраивается на плече. Кожу саднит там, где прошли её острые когти.
Следующая попытка запихнуть её в мешок оказывается столь же провальной. На этот раз она обвивается вокруг моей шеи. Несмотря на уязвимость моего положения — если она вдруг решит напасть, — это… странно утешает. Словно теплый драконий шарф. Пожалуй, это единственный раз в жизни, когда я чувствую себя по-настоящему богатой: ведь только богачи носят шарфы. Да еще и меховые.
Что ж, мой — чешуйчатый — кроет их всех.
Я смиряюсь с её излюбленным местом у меня на шее — по крайней мере, так мы можем идти быстрее. Она прижимается к шее с негромким фырканьем, и я вздрагиваю от этого прикосновения. С такого ракурса ей проще простого впиться клыками мне в горло.
Но она этого не делает. И часть меня не чувствует того глубокого страха, который следовало бы испытывать.
Солнце опускается за линию деревьев, тянущуюся впереди. Мягкие оттенки зелени и золотистый свет омывают лес. Всё тело стонет от усталости. Дэйша ведет себя тихо, только голова её постоянно дергается: она чутко реагирует на каждый шорох вокруг. В конце концов мы останавливаемся на ночь под скалистым навесом. Устроившись, я достаю из сумки дневник и кладу его на колени.
Кожаный ремешок стягивает две створки обложки. Я провожу указательным пальцем по эмблеме, вытисненной на потертой коричневой коже; на пальце остается тонкий слой пыли. Силуэт дракона восседает на заглавной букве «А». Длинный хвост-хлыст дракона образует перекладину буквы. Я приоткрываю обложку, и на первой же странице у меня перехватывает дыхание.
Всестороннее исследование драконов Автор: Лиланд Блэквинд
Огонь во плоти. Пламя в теле. Кровь силы.
Я захлопываю дневник обеими руками, сердце бешено колотится. Прижимаю ладони к обложке, будто она может вырваться и распахнуться в любой момент. Ладони взмокли. Посмотрев налево, я натыкаюсь на недоуменный взгляд Дэйши.
Лиланд Блэквинд — мой отец. Дневник моего отца. И, ко всему прочему, дневник мятежника.
Из горла вырывается смешок — до того всё это абсурдно. Будь здесь сам король, дневник мятежника волновал бы меня в последнюю очередь. Одного дракончика у меня на коленях хватило бы для смертного приговора. Дэйша тычется мне в ребра, и моё дыхание замедляется. Я смотрю на свои руки, сжимающие дневник. Белое кольцо вокруг среднего пальца такое бледное, что я невольно задаюсь вопросом: не игра ли это угасающего солнечного света?
Всё, что я, как мне казалось, знала… оказалось ложью.
Дрожащими руками, подгоняемая жгучим любопытством, я снова открываю дневник и читаю.
«За эти годы мы узнали о драконах немало, и всё же мы знаем слишком мало. Происхождение драконов — одна из величайших загадок, порождающая множество догадок. Большинство верит, что боги, создавшие этот мир, когда-то жили здесь и сотворили мужчину и женщину по своему образу и подобию. Но они создали драконов, чтобы те воплощали стихийные силы. И чтобы поддерживали мир и порядок среди людей и существ.
Мужчине и женщине было велено жить в мире с драконами, доверяя им поддержание космического баланса. А драконы должны были уважать человеческие законы.
Система сдержек и противовесов.
Это собрание моих исследований о драконах составлено на основе свидетельств старейшин и личного опыта. Имена старейшин были вымараны ради безопасности их самих и их близких.
Если этот дневник окажется за пределами библиотек Эгонсрича после моей смерти, я заклинаю читателя сжечь его и всё его содержимое. Отказ сделать это может означать гибель многих невинных — как людей, так и драконов».
Я тупо смотрю на страницу. Не знаю, стоит ли читать дальше или швырнуть его в журчащую поблизости реку. Но там ведь написано: сжечь дневник и всё его содержимое. Понимая, что не могу исполнить просьбу отца, я переворачиваю страницу.
На листах набросаны драконы самых разных форм. Некоторых я никогда раньше не видела: бескрылые, без передних лап, и другие, больше похожие на змей. Разнообразные замеры размаха крыльев, детальные иллюстрации глаз и черепов перемежаются с колонками небрежных заметок.
«Огненные драконы: Все драконы этой породы дышат огнем. Обычно обитают вблизи вулканов и не переносят холодный климат. Эти драконы избегают воды и не умеют плавать. Другие нетипичные способности, замеченные у огненных драконов: телекинез земной материи (например, камней), провоцирование землетрясений и манипуляции с огнем.
