Жена светлейшего князя - Лина Деева

— Но разве тени уже удлинились вдвое? — Разве нельзя было ещё как-то потянуть время?

На лице Александрин отразилось недоумение.

— Ваша светлость?

— Ничего, — взмахнула я рукой и закрыла собранный короб плетёной крышкой. — Травы от лихорадки и жара готовы, можно грузить их на обоз.

— Хорошо, — нетерпеливо кивнула целительница. — Госпожа…

— Да-да, — перебила я. — Хотя бы тяжелораненых успели переправить… на ту сторону?

Я не сомневалась, что моё иносказание поймут. И не ошиблась.

— Да, — ответила Александрин. — Я только что отправила последние носилки, не тревожьтесь.

— Замечательно. — Я растянула губы в улыбке. — Тогда и впрямь можно уходить. И ты тоже не задерживайся.

— Не тревожьтесь, — повторила целительница, и с этим напутствием я вышла из сушильни.

Ни одна из нас не стала прощаться. Александрин — потому что думала, что мы ещё увидимся. Я — потому что не могла сказать правду.

* * *

Снаружи рокот сделался громче, но синее небо по-прежнему хранило ясность. Только как будто стало ниже, напомнив мне искусственные картины под куполом столичного Храма.

Я очень хотела встретить сенешаля и расспросить его, что происходит и почему король начал действовать так рано. Однако Амальрик, похоже, был занят в Зале Источника, куда я не хотела спускаться ни при каких обстоятельствах. Зато мне навстречу попался сосредоточенный маркиз де Шеро. И, несмотря на явную спешку, не смог лишить меня короткого разговора.

— Источник не любит, когда его силу используют во вред. Ремесленники банально не способны удерживать мощь, которую собрали, и потому им приходится начинать раньше.

Я неосознанно сжала ткань юбки.

— Ясно. А куда вы сейчас? И где Геллерт?

— На стену, и монсеньор тоже там, — ответил маркиз. — Против этой атаки способна выстоять только сила Источника, а Хранительниц нельзя отвлекать.

Меня обдало порывом ледяного предчувствия.

— Вы впятером будете защищать замок?

Де Шеро кивнул.

— Кроме нас, некому. А теперь прошу вас, Кристин, уходите в катакомбы, а ещё лучше — через переход. Здесь слишком опасно.

— Не тревожьтесь, — повторила я недавние слова Александрин. — Идите, и да пребудет с вами всеми благословение Источника.

Маркиз низко поклонился и заторопился дальше. А я направилась в донжон — в любом случае не стоило оставаться на открытом пространстве. Однако, оказавшись в уже опустевшем холле, замешкалась.

Смогут ли князь и Четыре Опоры выстоять против того страшного, что создали Ремесленники? Что вообще происходит там, за стенами замка? Может, взглянуть? Одним глазком, а потом сразу вниз, чтобы не нарушать данное Геллерту обещание.

Я в нерешительности сделала несколько шагов к вёдшей наверх лестнице.

С другой стороны, сколько можно по-глупому рисковать? И Геллерт огорчится, если узнает.

«Если не погибнет», — мрачно добавил внутренний голос, и я затрясла головой. Нет-нет, они справятся! Не могут не. Это было бы слишком жестоко, слишком несправедливо!

Поэтому надо посмотреть. Самая страшная действительность не так выкручивает душу, как проклятая неизвестность.

— Туда и сразу обратно, — поклялась я себе. И с колотящимся сердцем побежала вверх по лестнице.

Глава 70

Сиреневая гостиная, мой неизменный наблюдательный пункт, вновь приютила меня. К окну я, наученная опытом, приблизилась сбоку. Осторожно выглянула наружу и, охнув, чуть ли не прижалась носом к стеклу.

Жутковатая туча, которую совсем недавно можно было разглядеть лишь в напоенные Искусством линзы, теперь загораживала весь горизонт. Её кроваво-красную тушу то и дело пронизывали чёрные молнии, но невидимая сеть пока ещё удерживала накопленную мощь. Однако мне казалось, что за громовым рыком я слышу треск её нитей, и от этого волоски шевелились на затылке.

— Источник Всеблагой!

Надо было бежать, прятаться в катакомбах, но меня параличом сковал смертный ужас.

Не за себя — за тех пятерых, что стояли на внешней стене.

Крайние башни, левая и правая, — Кератри и де Шеро. Середина стены от ворот до левой башни — Наварр. Середина стены от ворот до правой башни — Тьерсен. И в центре, над воротами — Геллерт. Светлейший князь.

Одновременное движение — и пять двуручных клинков, яростно блеснув на солнце, вонзились в древние камни. Давая опору тем, кто готовился защищать замок.

Удар сердца — и между ними раскинулась паутина радуг. Едва заметная, однако браслеты на моих запястьях налились пудовой тяжестью.

Чтобы затем сделаться и вовсе неподъёмными — когда от земли вверх устремились пять световых колонн. Золото и изумруд, рубин и аметист, а в центре — слепяще-белый, потому что именно в нём сливаются все цвета.

Опоры щита.

Сам же щит, переливавшийся всеми различимыми глазом оттенками, был похож на плёнку или стенку мыльного пузыря, однако даже я не усомнилась в его прочности.

«Надо уходить, скорее!» — вопил голос рассудка. И я даже сделала шаг от окна, но, увы, слишком поздно.

Затрещала сама ткань мироздания, и на полнеба встала алая волна-исполин. Замерла, словно красуясь, и устремилась вперёд. На замок. На Геллерта.

— Нет!

Удар был страшен. Казалось, содрогнулся весь замок — от верхушки донжона до Зала Источника. Меня швырнуло на пол, сверху посыпались стёкла. Но как только осколки перестали падать, я опустила исцарапанные руки, которыми закрывала голову, и, пошатываясь, поднялась. Мне надо было узнать, как он.

Я выглянула в лишившееся стекла окно и с облегчением выдохнула. Щит устоял — кровавая волна бессильно ярилась за ним. И устояли пять колонн…

В этот момент крайний, золотой, столб потускнел и замигал. Я охнула: де Шеро! Неужели?.. Но столб вдруг вспыхнул — только не золотым, а белым.

Геллерт подхватил упавшее знамя.

«Им не выстоять».

Мысль была тяжёлой и холодной, как надгробие. Вон уже рубиновая колонна теряет яркость — всё-таки Наварр старик. Сумеет ли светлейший князь поддерживать три опоры одновременно? Или ему не хватит силы Источника?

Сила Источника.

Чувствуя, как по щеке течёт что-то тёплое, я с трудом подняла скованную браслетом руку и стёрла кровь. Задумчиво посмотрела на обхватывавшую запястье серую полосу и решилась.

Им всем нужна поддержка. И я могу её дать, только надо поспешить.

Это было похоже на кошмар, в котором бежишь, но всё равно движешься слишком медленно. «Не успеть, не успеть, не успеть», — билась в висках кровь. Однако я упрямо рвалась вперёд — через панические вопли внутреннего голоса, по как будто удлинившимся лестницам и внезапно сделавшимися скользкими плитам двора. Алая стена нависала надо мной — ещё чуть-чуть, и она разобьёт щит чёрными молниями. Накроет, сомнёт, разломает замок, как капризный ребёнок надоевшую игрушку. Хотелось упасть, съёжиться, закрывая себя руками, сдаться этой