Маска честности - Анна Роквелл

– Если тебе от моих слов станет легче, то ты тут ни при чем. Можешь перестать чувствовать себя мудаком. Мы расстались, потому что кто-то слишком много работает, а кто-то решил жить как хочется, а не как придется. И да, к последнему ты, несомненно, руку приложил, но это не делает тебя виноватым. Мы с Оливером взрослые люди и сами несем ответственность за свои поступки. Мы не перекладываем вину на других людей.

Райан все еще выглядел хмурым и разбитым. От моих слов ему не полегчало.

– Оливер знает о нас? – В его голосе слышалось волнение.

– Не в подробностях, но да.

– Ты ему сказала?

– Нет. Я сказала, что мне кое-кто нравится. Об имени он и сам догадался.

– Ха, он сообразительней меня! – усмехнулся Райан и принялся расхаживать взад и вперед.

– Ты не виноват, что мы расстались, – повторила я.

– Но если бы я не появился, вы все еще были бы вместе и счастливы…

– Возможно, а возможно, и нет. На самом деле наши отношения уже давно были в тупике. А твое появление только лишний раз это доказало. И если Оливера это может расстроить, то я за это благодарна. Ты на многое открыл мне глаза. Заставил задуматься о вещах, которых я избегала. Поселил в голове мысль, что я не должна плыть по течению, а должна брать ответственность за свою жизнь. Вот я и взяла.

– Если ты хотела, чтобы мне полегчало, то не помогло.

– А если я скажу, что только с твоим появлением я поняла, что чувствуешь, когда любишь? – осторожно произнесла я. Парень посмотрел на меня непонимающе.

– Это ты сейчас так косноязычно признаешься мне в любви?

– Типа того, – улыбнулась я.

– Звучало отвратительно, если честно.

– Скажу по-другому: я люблю тебя, Райан! Мне потребовалось много времени, чтобы понять это, но зато теперь мне хватает смелости сказать это вслух. Я люблю тебя! – Договорила и вновь почувствовала, будто камень с души упал. Врать себе и окружающим ужасно утомительное занятие, даже если ты руководствуешься благими целями. Хотя кого я обманываю – цели были исключительно эгоистичные. Я руководствовалась исключительно своим комфортом. И не особо задумывалась о том, как пострадают от моих решений другие люди. Ведь мне было хорошо здесь и сейчас, так зачем думать о будущем. Но прошлого я уже исправить не могу, зато могу постараться не делать так в будущем.

После моего признания прошла уже целая минута, а парень все еще молчал. Не на такую реакцию я рассчитывала. Естественно, я не ждала, что он будет прыгать от восторга, но хотя бы пару слов-то он должен был сказать.

– Райан, ты меня слышал? – осторожно поинтересовалась я.

– Естественно! У меня же есть уши.

– И? – Я смущенно улыбнулась.

– А! Ты ждешь моей реакции? – усмехнулся он. – Ждешь, что я восторженно воскликну: «Я тоже тебя люблю!», а потом мы сольемся в поцелуе и будем жить долго и счастливо? Естественно, ведь в кино признание в любви искупает любые грехи. Но мы не в кино! Я не могу так просто взять и забыть, что ты опять врала мне столько времени. А ведь возможностей рассказать было миллион! Миллион, Сэм! Но нет! Ты выбрала свое удобство. И теперь благодаря тебе я не знаю, как смотреть в глаза собственному дяде. Самому близкому для меня человеку! Твое признание ничего не меняет. И простить тебя оно мне тоже не поможет.

Райан закончил свою пламенную тираду и вышел из кухни. Я со стоном откинулась на спинку стула.

Ну в самом деле, чего ты ждала, Саманта? Сама же знаешь, что твоя жизнь не романтическая комедия. Скорее ужасно нудная психологическая драма без какой-то надежды на нормальный конец.

Надо было признаваться в самом начале, и тогда был бы шанс остаться хотя бы друзьями. А теперь придется коротать свои дни в полном одиночестве.

Какая же ты дура, Саманта!

1 декабря. Среда

Пришла зима. Погода в лучшем городе на земле окончательно испортилась. Люди кутались в теплые пальто и куртки, натягивали шапки и заворачивались в шарфы. Моя угловая комната в общежитии превратилась в морозильник, я ужасно простыла и вынуждена была взять больничный. Я вернулась домой в Бруклин на время лечения и пока администрация общежития не придумает что-нибудь с окном, из которого нещадно дуло.

Без Оливера моя квартирка казалась пустой. Никаких рубашек на стуле, никаких бумаг, разложенных на журнальном столике, и рюкзаков у кровати. Все вокруг вернулось к своему изначальному состоянию – пыльному порядку. Разве что теперь предметов, которые нужно протирать, стало в разы больше.

Мерфи нашел новую квартиру, забрал все вещи еще в середине октября. Я помогала ему паковать коробки, теперь мы изредка списывались, и в прошлые выходные он отвез меня домой, когда я затемпературила.

Буду честна, мне его не хватает. Но это не тоска по любимому, это тоска по близкому человеку, с которым ты не можешь проводить так много времени, как раньше. Увы, я не знаю, что творится у него в голове, а он не торопится со мной этим делиться. Но вид у него вполне жизнерадостный. Да, я иногда ловлю его грустные взгляды, но ведь и сама чувствую что-то похожее. Так что надеюсь, для него наш разрыв прошел так же гладко, как и для меня.

С Райаном я не виделась почти полтора месяца. Странное дело, но мы даже случайно ни разу не пересеклись, хотя раньше я натыкалась на него всегда и везде. Проходя мимо его двери, я много раз хотела постучать, но вовремя останавливалась. «Он все сказал, Саманта! – повторяла я себе. – Он сразу предупреждал, что еще одну ложь не простит. Так что оставь человека в покое!» Я проговаривала это и шла мимо. А вечерами вспоминала, как мне было хорошо в его объятиях, и плакала в подушку.

Когда я рассказала об этом Лидии, подруга только тяжело вздохнула. Я думала, она будет ругаться и кричать, какая же я идиотка. А она обняла меня и сказала: «Добро пожаловать в клуб разбитых сердец!»

– Это ведь когда-нибудь закончится? Страдания в подушку ночи напролет? – спросила я тогда, облизывая клубничное мороженое с ложки.

– Может быть, – улыбнулась Лидия.

– Звучит не очень обнадеживающе, – грустно ответила я.

– Зато честно. Увы, если чувства были глубокими, то разбитое сердце будет болеть очень долго. А если это первая любовь – то и