Кольцо отравителя - Келли Армстронг

— Тогда ты научишь меня пользоваться ножом, — говорит она, снимая перчатки.

— Я… что?

— Научи меня пользоваться ножом, — повторяет она. — Мы ведь это обсуждали, верно? Чтобы развеять опасения брата насчет моей безопасности, я должна научиться защищаться. Начнем с ножевого боя.

— Сомневаюсь, что это заставит его чувствовать себя лучше. Как насчет того, чтобы начать с «защитной походки»?

Она замирает, пальцы на пуговицах ботинок.

— Надеюсь, это шутка, Мэллори.

— Вовсе нет. Если ты собираешься разгуливать по Старому городу, есть правильный способ это делать, и есть неправильный. Ну, я не должна говорить «неправильный» — это подразумевает, что если на тебя напали, то ты сами виновата, но есть способ получше. Нужно вести себя так, будто ты там своя, и при этом постоянно следить за тем, что происходит вокруг. Мы…

— Я викторианская вдова, которая путешествует одна. Я прекрасно осведомлена о том, какую осанку следует держать и как важно оставаться бдительной ко всем опасностям, будь то карманники или джентльмены, желающие составить мне компанию ради «моей же безопасности».

— Ладно, тогда перейдем к физической самообороне. Я покажу несколько захватов, с помощью которых можно бросить мужчину вдвое больше вас.

— Звучит восхитительно. И насколько успешно это работает в корсете и длинных юбках?

— Э-э…

Она качает головой.

— Я бы непременно хотела научиться таким вещам, но на данный момент я раздобыла вот это. — Она вытягивает четырехдюймовое лезвие из своего ботинка. — И полагаю, мне следует знать, как им пользоваться.

— Откуда у вас…? Господи, Айла. Серьезно? Это же…

— Нож. Как у тебя.

— Ну уж нет. — Я достаю свой и показываю ей. — Этот в два раза больше моего, и вам повезло, что вы не отхватили себе ступню. Как он вообще поместился в ботинок?

— С трудом.

Я качаю головой.

— Так ты покажешь мне, как им пользоваться? — спрашивает она.

— Я…

— Вот и славно. Перенесем урок на свежий воздух.

Тут вот в чем штука. Я на самом деле не умею драться ножом. В детстве я занималась боевыми искусствами — дзюдо, карате и айкидо — и это моя база для самообороны, плюс основы кулачного боя, которые я прихватила в средней школе, когда мы с подругой решили оспорить тот факт, что в секцию бокса берут только мальчиков. Мне на самом деле очень нравился бокс… пока я не достигла возраста, когда парни стали настолько больше меня, что я это дело бросила.

Как коп, я также умею стрелять, но, к счастью, мне ни разу не пришлось применять этот навык на деле. Весь мой опыт — со стрельбища, и мне это тоже нравится как спорт.

И вот я здесь, в мире, где мой наряд означает, что я не могу ударить ногой и едва ли могу ударить кулаком. Я шутила насчет пистолета и не отказалась бы от него, но вряд ли я стану доставать его в уличной драке.

Мой единственный вариант — ножи. Ладно, есть и другой: не ввязываться в уличные драки.

Если бы кто-то предположил, что я однажды окажусь в викторианской Шотландии, я бы представила кучу вещей, которыми буду там заниматься. Но нигде в этом списке не значилось бы «мордобой на голых кулаках», однако мало что в этом мире оказалось таким, как я ожидала.

У Катрионы был нож — маленький выкидной ножик, к которому я успела привязаться. Но я мучительно осознаю, насколько плохо я им владею. Ножевой бой просто не входил в программу жизни в моих пригородах Ванкувера.

Тем не менее, я практикуюсь и показываю Айле несколько базовых движений, которые в основном сводятся к правилам «держи острую сторону подальше от себя» и «не выпускай из рук». Как коп, я знаю: самая большая опасность ношения оружия в том, что кто-то с гораздо большим опытом отберет его и использует против тебя.

Я демонстрирую колющий удар, когда со стороны конюшен доносится смех. Я оглядываюсь и вижу Саймона: он опирается на лопату и наблюдает за нами.

— Ты и впрямь многое забыла, верно? — говорит он, подходя ближе.

— Да, я уже не так хороша в этом, как раньше.

Он снова смеется.

— Нет, ты забыла, что вообще никогда не умела им пользоваться. Это для тебя просто театральный реквизит, чтобы размахивать им перед теми, кого не спугнул твой острый язык.

Я щелчком убираю нож в рукоятку.

— Полагаю, ты справишься лучше?

— Думаю, миссис Баллантайн справится лучше без всякой подготовки.

Я хмурюсь на Саймона, но он лишь смеется и протягивает руку за ножом. Я отдаю. Он берет его, выщелкивает лезвие и поворачивается к Айле.

— Первое, что нужно запомнить, мэм: на самом деле вы не собираетесь пускать нож в ход. Вы лишь хотите, чтобы противник подумал, будто вы это сделаете.

— А если они раскусят блеф? — вставляю я.

— Бегите.

Я свирепо смотрю на него.

— Что? — спрашивает он. — Бег — это отличная стратегия.

— Отличная, так что я бы хотела, чтобы ты её продемонстрировал… надев корсет и пять слоев длинных юбок.

Он похлопывает ножом в мою сторону.

— Вы забываете, мисс Мэллори, что я носил и то, и другое.

— И бегал?

— Словно сам дьявол наступал мне на пятки. Когда само твоё существование считается оскорблением для людей и Бога, быстро бегать научишься в любом наряде… или вовсе без него. — Он запинается и густо краснеет, поворачиваясь к Айле. — Прошу прощения, мэм. Я не должен был говорить столь вольно.

— Тебе никогда не нужно передо мной извиняться, — отвечает она. — Но я полагаю, что Мэллори в чем-то права. Даже если моё платье не кажется мне такой обузой, как ей, бегун из меня никудышный. Я искренне надеюсь, что одного вида ножа будет достаточно, но если нет — мне нужно уметь пустить его в ход.

Он машет рукой:

— Что ж, продолжайте.

Я кошусь на него:

— Ты ведь собираешься смотреть, да?

— Разумеется. У меня не было подобного развлечения уже несколько дней.

Я игнорирую его и возобновляю урок. Не проходит и пяти минут, как дверь распахивается: выходит миссис Уоллес, за ней семенит Алиса.

— Что здесь происходит? — миссис Уоллес надвигается на меня как грозовая туча.

Я поднимаю нож над головой.

— Это просто урок, мэм.

— Моя личная просьба, — вставляет Айла.

Экономка будто и не слышит её, продолжая наступать на меня.

— Вы что, решили убить хозяйку? Или довести её до гибели? Никто не станет терпеть ваши художества, если миссис Баллантайн истечет кровью в какой-нибудь канаве.

— Красочная картина, — бормочет Айла.

Миссис