Фатум - Азура Хелиантус
— Я не родился демоном, Арья. Я им стал, — начал он.
Я позволила ему говорить, уже чувствуя комок в горле.
Что же ты получил взамен своей души, друг мой?
— Когда-то я был человеком, у меня было сердце, нормальная жизнь. У меня было всё и не было ровным счетом ничего. Я был главой одной из самых известных компаний в Штатах, моя семья была до неприличия богата, и у нас не было никаких проблем. Потом я встретил девушку, она была новой секретаршей на моем этаже, ей было чуть за двадцать, и она была прекрасна — веселая, нежная и всегда добрая. Она была хорошим человеком, Арья. По-настоящему хорошим, в отличие от меня. Мы начали общаться всё чаще, я был по уши влюблен в неё, а она в меня, всё было так прекрасно. Я чувствовал, что не может всё быть так… идеально. — Я видела, как он отвел взгляд, не в силах смотреть на имя, высеченное на граните.
— Внезапно, в один прекрасный день, она начала слабеть. Кожа становилась всё бледнее, а тело худело на глазах. Она призналась, что у неё уже был рак, когда она была совсем ребенком, но она его победила. В тот момент она не могла позволить себе визит к специалисту, чтобы проверить здоровье. Я платил из своего кармана, потому что мне было плевать на деньги, я просто хотел, чтобы она была в порядке. Хотел, чтобы она спаслась любой ценой, но врач снова диагностировал лейкемию.
— Рут. — Я чувствовала тысячи колючек в горле и странный жар в глазах.
Он запрокинул голову, уставившись в серое небо, и его губы почти изогнулись — не в одной из его обычных веселых ухмылок, а в гримасе боли. — Этому куску дерьма не нужно было ничего, кроме денег, и он сокращал время между приемами только для того, чтобы ему больше платили, чтобы нажиться на ситуации, пока она не умерла, но при этом её состояние не улучшалось. Он тянул время, а время было единственным, что у нас оставалось. Я платил лучшим врачам в мире, мы объездили все страны, побывали в самых престижных больницах, пока не нашли нужного онколога. Он спас её. Когда я увидел, как она в последний раз выходит из этой чертовой больницы с тем светом внутри — тем самым, что был у неё при нашей первой встрече, — это было всё равно что видеть ангела, идущего в мою сторону. Я чувствовал себя благословенным, Арья, понимаешь?
Я нахмурилась, надеясь на другой финал. — Что случилось потом?
— Меньше чем через год мы узнали, что всё вернулось, и на этот раз стадия была последней. Больше ничего нельзя было сделать, не было никакого способа её спасти. Прогнозы сократились до нескольких месяцев. Этого было недостаточно для того, что я хотел сделать с ней, для того, чего я хотел от неё. Я потерял голову, и самым глупым, что я мог сделать в тот момент — и что стало для меня лучшим, — было пойти напиться в баре города, который я даже не знал, пока девушка, которую я любил, рыдала и блевала.
Он горько улыбнулся. — Там я познакомился с Никетасом, скрывавшимся под личиной бармена. Он очень любил слушать людей и был на редкость убедительным и добрым. Он дал мне выговориться и в том же баре предложил решение проблемы.
— Он тебя обманул? — Мне стало дурно от одной только мысли.
— Он рассказал мне о сделке с дьяволом, был честен и изложил каждую деталь того, что со мной случится, когда я стану демоном. Мне было до пизды, единственное, чего я хотел — чтобы на её лицо вернулся тот свет, даже ценой продажи души дьяволу. Я это сделал. И, честно говоря, сделал бы это еще тысячу раз, в тысяче других жизней, даже зная, какая вечность меня ждет.
— Я не понимаю. Если твоя жертва спасла её, тогда… — я оборвала фразу на полуслове.
В его взгляде что-то надломилось, и это показалось мне идеальным отражением его сердца. — Ну, мы все знаем, как дьявол любит обман. В канун Рождества она казалась переродившейся, была даже прекраснее, чем в день нашего знакомства. Нас пригласили на ужин в дом её сестры, у которой была трехлетняя дочь, обожавшая эти капкейки с сахарными сердечками сверху. Мы остановились купить их в известной кондитерской в центре города, хоть и шел снег, а дороги были опасными. Мы переходили улицу с коробкой капкейков в руках, смеялись и были счастливы, когда колеса машины, несшейся на нас, заскользили по льду: она влетела прямо в нас. Я помню только полет на несколько метров, свет фар, вой сирен, её руку, всё еще зажатую в моей, и холод снега на воротнике рубашки. В обезумевшем трафике скорая ехала слишком долго. Когда я вышел из комы в больнице, её уже не было. Снова было слишком поздно.
— Рутенис, это ужасно, то, что с тобой случилось! Мне так жаль, — пробормотала я.
Он поднялся, опираясь на колени. — Никетас пришел за мной через несколько дней, и так началась эта новая жизнь, в которой я осужден на пребывание на «нижнем уровне» и службу тем, кто выше меня. Она сейчас в раю, и именно поэтому наши души больше не смогут встретиться, но так тому и быть. Надеюсь только, что она счастлива. Я всегда знал, что принадлежу иному миру, не её, еще до смерти, до сделки, до всего.
Всё внезапно обрело смысл. Вся эта ярость, клокотавшая внутри него, жестокость в каждом жесте, ненависть к религии, слова, полные желчи, все те случаи, когда он исчезал и возвращался еще более взбешенным, чем раньше.
Один вопрос не давал мне покой, и я набралась смелости: — Почему ты время от времени возвращаешься в Ад?
Он едко улыбнулся. — Как бы странно это ни звучало, это единственный способ разузнать о ней у Никетаса, хоть он и может рассказать не так уж много. Узнать, счастлива ли она, обрел ли покой хотя бы один из нас, не напрасна ли была моя жертва. — Он засунул руки в карманы и снова опустил глаза.
— Мне жаль, что я раньше не понимала причину твоей вечной ярости. У тебя есть все причины в мире злиться на всю вселенную и хотеть причинить боль каждому, Рут. Мне правда жаль, — пробормотала я.
— Мне нравится причинять боль другим, Арья, и я делаю это не только потому, что моей расе нужно питаться ею, чтобы стоять
