Жена светлейшего князя - Лина Деева

— Не за что, ваша светлость.

Разговор можно было считать оконченным, однако собеседник набрал в грудь воздуха, словно собираясь что-то добавить. И выдохнул, так и не собравшись.

— Вы хотели ещё что-то сказать? — решила я помочь ему.

Де Шеро кивнул и после короткой заминки выпалил:

— Ваша светлость, госпожа княгиня! Не сочтите за дерзость, но я был бы очень счастлив, если бы вы оказали честь обращаться ко мне по имени.

Выпалил — и сильно покраснел, разом превратившись из военачальника и Четвёртой Опоры в восемнадцатилетнего мальчишку. А я, шокированная до глубины души, уставилась на него совершенно некуртуазным образом. Что за странная просьба? Ведь если посчитать, сколько раз мы о чём-то разговаривали, хватит пальцев одной руки!

А потом я вдруг поняла. И, чувствуя, как к щекам возвращается краска, ответила:

— Х-хорошо. Но тогда и вы, Этьен, — на имени я всё-таки споткнулась, — тоже зовите меня Кристин.

«Это нарушение всех приличий! — взвыл фантомный голос герцогини де Ла Ренн. — Ты оскорбляешь своего мужа!»

Но я лишь мысленно отмахнулась: нет оскорбления в сочувствии товарищу по мосту над пропастью. А Геллерт, уверена, всё поймёт правильно.

— Благодарю вас, — низко поклонился де Шеро. — Ваша доброта безгранична.

— Не за что, — вернула я и, машинально сцепив пальцы, решила продолжить важные расспросы. — Скажите, как скоро начнётся атака?

Маркиз развёл руками.

— Как только буря разыграется в полную силу, точнее сказать не могу. Раньше — лишь в случае, если король начнёт действовать.

Я кивнула и, поддавшись наитию, уточнила:

— А вы будете наблюдать за сражением?

Де Шеро недоумённо моргнул, но ответил честно:

— Да, с внутренней стены.

Это я и хотела услышать.

— Этьен. — Я сложила ладони в умоляющем жесте. — Пожалуйста, возьмите меня с собой.

Маркиз поперхнулся. Отвёл глаза, терзаясь рассудочным пониманием, что женщине на крепостной стене не место, и невозможностью отказать. Я с замиранием сердца следила, что же возьмёт верх, одновременно придумывая новые аргументы.

Однако они не понадобились.

— Хорошо, — де Шеро наконец поднял на меня взгляд. — Наденьте тёмный плащ и тёплую одежду. Как только отряд монсеньора покинет замок, я пришлю железного ворона.

Глава 64

Эту бурю можно было бы назначить бурей столетия. Сорвавшиеся с цепи ветры гнали по небу обезумевшие стада фосфоресцировавших туч, чьи туши то и дело рассекали клинки молний. Гром гремел так, что оглохнуть можно, а наконец хлынувший ливень был больше похож на водопад, чем на дождь. Не знаю, как в таком светопреставлении можно было сражаться, однако сообщения об отмене вылазки не приходило.

И потому я ждала. Сидела в темноте и одиночестве у окна сиреневой гостиной, вздрагивала от громовых ударов и слушала, как завывает ярящийся ветер и как жалобно звенят в ответ недавно вставленные стёкла. Лидию я отпустила ещё до ужина, так что некому было задавать вопросы, почему я не ложусь спать и вообще одета в дорожное платье.

— Кр-ра!

На поливаемый водой карниз опустилась крупная птица, и я поспешила открыть створку. Воспользовавшийся моментом ветер чуть не выбил её у меня из рук, а потом пришлось долго бороться, чтобы вновь задвинуть щеколду. А когда я справилась, в комнате, кроме меня, остались лужа дождевой воды и железный ворон, ерошивший мокрые перья.

— Кристин, жду вас в холле, — сказала птица голосом де Шеро. — Постарайтесь прийти незамеченной.

— Хорошо, — отозвалась я серьёзно, лишь задним числом сообразив, что ворон вряд ли передаст мой ответ. Надела плащ, кое-как натянула перчатки на мокрые после битвы за окно руки и вопросительно посмотрела на «гонца»: а с тобой что делать? Поняв причину заминки, тот взлетел со спинки кресла и опустился ко мне на плечо.

— Что же, вперёд, — пробормотала я и, задержав дыхание, словно перед прыжком в воду, вышла в коридор.

— Может, всё-таки передумаете?

Как и было условлено, маркиз ждал меня внизу, на всякий случай стоя в тени от лестницы.

— Конечно, нет.

Я посмотрела с такой укоризной, что де Шеро осталось только вздохнуть и смириться.

— Тогда идёмте.

На улице творилось что-то невообразимое. Не успела я сделать и двух шагов, как едва не упала от толчка взбесившегося ветра. Потоки дождя секли лицо колючими плетями, заливали глаза. И если бы маркиз не раскинул над нами пусть худенький, но защитный полог, я бы попросту потерялась в холодной водяной круговерти.

— Держитесь за меня!

Я без промедления вцепилась в локоть спутника, и мы побрели сквозь ливень, то и дело поскальзываясь на мокрых камнях.

— Стой, кто идёт!

Часовой возник перед нами, словно соткавшись из водяных струй.

— Де Шеро! — крикнул в ответ маркиз. — На стену!

Солдат всмотрелся в меня — я специально подняла голову, чтобы можно было разглядеть лицо — и растерянно уточнил:

— Госпожа княгиня?

Я кивнула и тоже крикнула:

— Мне надо наверх!

Если часовой и усомнился в последнем, возразить он не посмел. Просто молча отступил, и я наконец поняла, что чернота перед нами — это крепостная стена. Только обрадовалась: «Добрались!» — как тут же струхнула: теперь нам предстояло подняться по узкой каменной лестнице без перил. Однако де Шеро благородно встал так, чтобы я шла между ним и стеной. Не знаю, как ему самому удалось не упасть — не иначе, милостью Источника, — но вот наконец мы оказались наверху, где буря набросилась на нас с удвоенной силой.

— Стой, кто идёт!

Я невольно почувствовала уважение: несмотря на разверзшиеся небесные хляби, солдаты верно несли свою службу.

— Де Шеро! — вновь откликнулся маркиз. — Как там, видно что-то?

Он махнул рукой за стену, и часовой отрицательно мотнул головой.

— Только молнии!

И в подтверждение его слов вдалеке полыхнуло так ярко, что я втянула голову в плечи, ожидая громогласного раската. Но грома не было — лишь дикий порыв шквала заставил нас пригнуться, прячась за каменными зубцами. Когда же ветер немного успокоился, маркиз вытащил из внутреннего кармана подзорную трубу и приложил к глазу.

«Что он может там видеть? Тьма же кромешная, — изумилась я про себя. — Или это не просто труба, а артефакт?»

Между тем насмотревшийся де Шеро протянул трубу мне:

— Взгляните, — и переместился так, чтобы лучше загораживать меня от дождевых плетей.

Я с любопытством приложила окуляр к глазу и удивлённо ахнула: через трубу всё происходившее на равнине было видно отчётливо, пусть и в монохроме. Я жадно всматривалась в фигурки всадников и пеших, которых наложенное на линзы волшебство сделало похожими на ожившие оловянные игрушки. Мне важно было найти одного-единственного человека, убедиться, что он в порядке. И когда я наконец разглядела