Строптивая в Академии. Практика истинной любви - Ольга Грибова

— Чушь! — фыркнул господин Эриссон. — Поглотители — миф, которым мамочки запугивают непослушных детей.

— То, что они давно не встречались, не значит, что их никогда не существовало, — возразила госпожа Эрей.

Лично я в этом споре была на стороне Эриссона. Пусть вредный преподаватель мне никогда не нравился, но сейчас он точно прав. По крайней мере, я очень хотела в это верить. Вот просто до боли в сердце.

Спор между двумя преподавателями затянулся, и вмешался ректор:

— Довольно! Мы все равно никогда не придем к единому мнению. Считаю, что необходимо срочно вызвать в Академию гранта Арклея. В конце концов, случившееся касается его дочерей. И, конечно, доложить наверх.

При намеке на Грэйс все скорбно умолкли, а на меня с новой силой набросилась совесть.

— Как она? — тихо спросила я. — С ней все в порядке?

Ректор глянул с сожалением. Меня хотя бы не обвиняли в умышленном причинении вреда. Все понимали, что произошедшее — трагическая случайность.

— Потеря сателлита — катастрофа для мага. Грэйс еще не скоро придет в себя, — ответил он.

— Как мне все исправить? Сателлита можно вернуть?

— Боюсь, это необратимый процесс.

Я упрямо сжала кулаки. Нам с Вэйдом тоже так казалось после обмена. Но мы нашли решение! Может, и с Грэйс получится. Я точно не желала лишать ее магии. Она, конечно, невыносимая мажорка, но подобного все равно не заслужила. Да и кто я такая, чтобы кого-то казнить или миловать?

Я должна повидать «сестру» и желательно до приезда гранта Арклея. Я боялась не наказания, вряд ли оно последует. Я слишком важна для планов приемного отца. И даже потерю магии у Грэйс он сочтет не самой дорогой платой за свои амбиции. А потому надо попытаться помочь Грэйс до его приезда. Пока еще возможно.

Вэйд, почувствовав мое настроение, спросил:

— Что станет с Диондрой? Вы будете держать ее под стражей?

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — ответил ректор. — Студентка Арклей может вернуться к себе в комнату. Но до приезда твоего отца я запрещаю ее покидать, Диондра. Поняла?

Я кивнула. А получив разрешение уйти, первое, что сделала — нарушила запрет ректора.

Из кабинета мы сразу отправились в лазарет. Он располагался на кафедре Зельеварения, так что пришлось выйти на улицу. Студенты не просто расступались при виде меня, они переходили на другую сторону дорожки, а то и вовсе меняли направление. Я превратилась в самый жуткий кошмар Академии. Еще немного — и мной, в самом деле, будут пугать детей. Даже странно, что Вэйд не боится. Впрочем, он всегда был безбашенным любителем опасности. В этом смысле такая девушка, как я, идеально ему подходит.

В лазарет нас пустили без проблем, едва я сказала, что Грэйс — моя сестра. Слухи о произошедшем на арене сюда пока не добрались.

Грэйс уже пришла в себя. Она лежала на койке, укрытая наполовину покрывалом. Такая же бледная, как простынь под ней, а еще безучастная. Ее взгляд уперся в одну точку, она ни на что не обращала внимания, но лишь до тех пор, пока не пришла я.

На меня Грэйс среагировала. Ее зрачки расширились от страха, она резко села и натянула покрывало до самой шеи.

— Зачем ты явилась? — взвизгнула Грэйс. — Хочешь меня добить?

— Не говори глупости, — поморщилась я. — Все вышло случайно. И вообще ты первая использовала нечестный прием. Но я все равно хочу тебе помочь.

Увы, она не слушала.

— Уходи! Убирайся! — Грэйс перешла на крик, а потом вовсе начала звать на помощь: — Помогите! Убивают!

— Нам лучше уйти, — взяв за предплечье, Вэйд вытащил меня в коридор, пока в лазарет не сбежались смотрители.

Там я привалилась к стене и закрыла глаза. Помогла, называется. Сделала только хуже! О том, чтобы поговорить с Грэйс можно забыть. На диалог она явно не настроена.

В ушах еще стоял ее пропитанный ужасом крик. Вот так теперь будет? Все будут вопить и бросаться врассыпную при моем появлении? Впервые я осознала, насколько все плохо. Меня считают чудовищем! И самое паршивое, что они правы.

Не выдержав, я всхлипнула. И тут же ощутила ладони Вэйда на своих плечах. Но успокаивающее прикосновение сделало только хуже, оно напомнило, что и для парня я опасна. Чудо, что Морок до сих пор жив! Я ведь могла его уничтожить… При этой мысли безумно страшно стало уже мне.

— Что, если я и правда чудовище? — я открыла глаза и посмотрела на Вэйда. — Тот самый поглотитель, о котором они говорили. Как ты можешь быть со мной?

— Да плевать мне, кто ты, — пожал он плечами. — Пожиратель, уничтожитель, поглотитель… Все это просто неприятные слова. На самом деле ты добрая, заботливая и отзывчивая. Да, немного вспыльчивая, порой отчаянная, но точно не подлая. У меня была твоя душа-сателлит, помнишь? Я знаю тебя, Дия.

— Ты ошибаешься, — я приподняла рукав на правой руке и показала Вэйду иероглиф. — Он вырос. А это значит, Кати стала сильнее. Это и есть поглощение.

Мы вместе проследили куда теперь доходит иероглиф. Оказалось, что до локтя.

— Никому не показывай, — Вэйд сам одернул рукав на моей руке. — Мы с этим разберемся.

Он прижал меня к груди, и я не стала спорить. В объятиях Вэйда так легко поверить, что все наладится.

Глава 23

Вместе

До визита гранта Арклея я больше не выходила из комнаты и не только потому, что слушалась приказа ректора. Сама не хотела. На меня навалилась апатия. Все стало неважно и безразлично. В том числе собственное будущее, которое никогда еще не было настолько туманным. Даже на улице я примерно знала, что меня ожидает. Сейчас же и предположить не бралась.

Оставшись одна, я сразу призвала Кати, но она не откликнулась. Впервые не явилась на призыв! Я бы испугалась, что вовсе лишилась сателлита, но иероглиф на моей руке свидетельствовал об обратном.

Пока я безрезультатно взывала к Кати, жизнь вокруг продолжалась. Трина принесла мне значок золотых крыльев. Меня признали победительницей в схватке с Грэйс, хоть я ее и толкнула. Но, похоже, желающих указать мне на нарушение правил не нашлось.

— Такой взлет, от хвоста сразу к золотым крыльям, — неуверенно похвалила Трина.

Подруга и та не определилась, как теперь ко мне относиться. Она положила значок на мою тумбочку, но я его проигнорировала. Носить знак отличия за то, что я сотворила с Грэйс? Я не настолько бессердечная.

— А Криса,