Строптивая в Академии. Практика истинной любви - Ольга Грибова
А потом все потонуло в звуках сирены. Вой ударил по барабанным перепонкам, приводя всех в чувства.
— Облава! Облава! — студентов накрыла паника, все заметались, как в прошлый раз.
Но убегать было поздно. Выходы уже перекрыли смотрители Академии. Руководил ими лично ректор. Бодрым шагом он вошел на арену, но при виде Грэйс, споткнулся. Быстро оценить ситуацию ему помог арбитр. Смотрители привели его, и он пересказал, что здесь произошло.
И закрутилось. Носилки для Грэйс, выговор для всех студентов, стража для меня. Вэйда оттеснили в сторону, как он ни упирался. А что теперь будет со мной, я даже предположить не бралась.
Я едва помню, как мы перенеслись обратно. Ректору не понадобился проход, он взмахнул рукой, и шахта сменилась стенами Академии. Пара шагов — и мы у кабинета ректора. Но все это прошло мимо моего сознания. В какой-то момент я просто осознала, что сижу в кресле, но не в углу, а прямо посреди кабинета.
Вокруг стояли преподаватели с ректором во главе. Сведенные брови, поджатые губы… меня окружали сплошь хмурые лица. Все те же, что были при обсуждении моей специализации. Похоже, это совет Академии. Госпожа Эрей тоже присутствовала и выглядела озабоченной. Я будто попала на суд, и сейчас мне вынесут приговор. Неужели на моей стороне никого?
Впрочем, даже я винила себя в случившемся, что уж говорить о других. Как бы мы ни враждовали с Грэйс, потери сателлита я ей не желала. Это же практически смерть! Магическая уж точно…
Пробежавшись взглядом по собравшимся, я вздрогнула, узнав Вэйда. Какое счастье, что он здесь! Я хотя бы не одинока.
Но радость длилась недолго. Не я одна заметила Вэйда.
— Даморри, а вы что здесь делаете? С вами разберутся позже, — ректор указал Вэйду на дверь и добавил со вздохом: — Куратор, участвующий в турнирах сателлитов, это позор. Какой пример вы подаете студентам?
— За свои поступки я отвечу, — произнес Вэйд, не двинувшись с места. — Но сейчас я останусь. Все происходящее с Диондрой касается меня напрямую.
— Ладно, — смирился ректор, — будете свидетелем. В конце концов, вы тоже там присутствовали и можете рассказать что-то полезное.
Получив разрешение, Вэйд шагнул ближе к креслу, где я сидела, и встал рядом со мной. Сразу стало легче.
Наконец, и на меня обратили внимание. Точнее, с меня и так не сводили глаз, но заговорить опасались. Словно я — взведенный арбалет. Одно неловкое слово или резкое движение — и выстрелю.
Первой не выдержала госпожа Эрей. Возможно, посчитала, что уж ей-то я не причиню вреда, все-таки она была добра ко мне. Тут она права — зла я ей не желала, но и уничтожение сателлита Грэйс я не планировала. Кто знает, на что еще я способна? При этой мысли по спине пробежал холодок. Если меня решат изолировать, я не стану их осуждать.
— Диондра, дорогая, — осторожно обратилась ко мне госпожа Эрей, — расскажи нам, пожалуйста, что случилось.
— Если бы я знала. Я просто велела сателлиту защищаться, а дальше… — мой голос сорвался при воспоминании о схватке.
Самое паршивое, что Кати мне не отвечала. Я пыталась с ней связаться, снова и снова звала своего сателлита, но ответом была тишина. То ли Кати не слышала, то ли не могла говорить, а может, не хотела. Я уже не знала, что и думать.
Я снова лишилась дара слышать сателлитов? Или Кати паникует после содеянного? Никогда не поверю, что она сделала это нарочно. Вот так взять и запросто уничтожить чужого сателлита — это не про нее. Кати сама доброта, она не способна на коварство. Да она лучшая часть меня!
Наверняка Кати сейчас даже тяжелее, чем мне. Она переживает, корит себя… поэтому молчит. Ей попросту стыдно и совестно. Возможно, надо ее призвать и поговорить, но я не хотела делать это при посторонних. Чутье подсказывало, что не стоит. Дождусь, когда останусь одна.
— А вы что скажете, Даморри? — обратился ректор к Вэйду. — Что вы видели?
Все повернулись к Вэйду, и я тоже, а потому успела заметить, как он передернул плечами. Даже ему не по себе от содеянного мной. И все же он меня не бросил. Это о многом говорит.
— Это было похоже на… на… — Вэйд все пытался подобрать слово, а потом выдал: — на поглощение.
В кабинете установилась гнетущая тишина. Все снова смотрели на меня, но уже не с осуждением, а с каким-то суеверным ужасом. Показалось, еще немного — и они попятятся от кресла, где я сижу.
Не выдержав их взглядов, я опустила голову вниз. Лучше смотреть на свои руки, чем в обвиняющие лица. Тогда и заметила перемены в себе.
На мне была кофта с длинными, облегающими рукавами. Удобно для схватки. От резких движений на арене рукава чуть задрались, оголив запястья и часть предплечий. Мой взор упал на правую руку. Туда, где был до боли знакомый иероглиф сателлита. Ключевое слово «был». То есть иероглиф остался, но выглядел он иначе.
Он стал больше! Намного! Если раньше он был размером с монету и помещался на внутренней стороне запястья, то теперь рисунок уходил куда-то под рукав. Где он заканчивался, я могла лишь догадываться.
Пока никто не увидел, я поспешно дернула рукава вниз, пряча иероглиф. На арене со мной и Кати стряслось что-то из ряда вон. Мы изменились, и я не уверена, что, сказав об этом, не сделаю нам хуже. Сначала неплохо бы разобраться самой, что происходит.
— Есть идеи, с чем мы имеем дело, коллеги? — вопрос ректора вывел меня из ступора.
Я снова попыталась связаться с Кати и снова потерпела неудачу, а преподаватели тем временем переключились на разговор между собой. Мне оставалось лишь слушать. Внимательно, не дыша, боясь упустить даже звук.
— Мы определенно столкнулись с редким явлением в мире магии, — слово взяла госпожа Эрей. — Вы в курсе, что это мое увлечение — изучать подобные вещи.
— Дайте угадаю, у вас есть предположение о том, что произошло, — проворчал господин Эриссон.
— Одно имеется, — кивнула преподавательница. — Оно способно объяснить позднее появление сателлита, случившееся на арене и даже отсутствие у Диондры специализации.
— Не томите, — буркнул ректор.
— Вам не понравится, — честно предупредила госпожа Эрей, а после торжественно объявила: — Я полагаю, мы стали свидетелями уникального проявления магии поглощения!
На последнем слове я вздрогнула. Оно категорически
