Твой нож, моё сердце - К. М. Моронова

этом и проблема. Ты достаточно сладка, чтобы сожрать за один присест. То, что ты умеешь убивать, не значит, что ты знаешь, что такое потерять товарища. Тлеть в ужасных вещах, которые ты совершила. Там, в цивилизации, ты просто убивала плохих людей, назначенных тебе. Здесь ты будешь отнимать жизни у тех, кого сама выберешь для убийства. У кадетов, которые лишь пытаются выжить, как и ты. У тех, на кого, блять, Генерал Нолан пошлет нас. Ты сможешь это переварить? — Кэмерон медленно обходит меня, пока снова не оказывается передо мной и не смотрит мне в глаза.

— Я отнимала жизни вчера и спала как младенец, или ты уже забыл? — лгу я. Я спала отвратительно. Но заблуждения и диссоциация — единственные методы, которые я знаю, чтобы сохранить рассудок. Рид научил меня этому, и это спасло меня от самой себя.

Он наклоняет голову и усмехается.

— И с тех пор в тебе эта пустота. Я вижу, как вина копится в твоих глазах. Ты просто выбираешь не перерабатывать ее. Отстраненность сохранит тебе жизнь, так что, по крайней мере, ты достаточно умна для этого.

Я прикусываю нижнюю губу. Как он это видит? Меня раздражает, что он все это видит, просто глядя на меня. Неужели я настолько прозрачна? Я не стараюсь такой быть. Я не так хороша в бессердечии, как он. Я не теряла все, как он.

— Видишь? В этом твоя проблема. Ты разбрасываешься своим сердцем, словно это что-то тебе даст. Забота о других ничего тебе не принесет. Позволь мне стать твоим первым разочарованием на этом фронте. Ты потеряешь эту часть себя. Лучше уж раньше, чем позже, потому что к концу испытаний ты будешь ненамного лучше меня. — Он произносит это бесстрастно.

Я смотрю на пол и пытаюсь избежать его взгляда, но его холодные пальцы находят мой подбородок, и он приподнимает мою голову к себе.

— Это хорошее место, Эм.

— Правда? Потому что ты не выглядишь так уж хорошо, Кэмерон. Ты говоришь, что это я не перерабатываю дерьмо, а как насчет тебя? Я ведь тоже тебя насквозь вижу. — Он отшатывается от моих слов, словно его ударили, и сужает глаза.

Я отступаю на шаг, чтобы увеличить дистанцию между нами, но он так же быстро ее закрывает, прижимая меня к стене. Я вдыхаю, когда он опускает голову к стене, пока его губы не касаются моего уха, и шепчет:

— Поосторожней со своим дерзким язычком. — Его дыхание согревает мою шею и посылает жар по всему телу.

— Иначе что? — тихо спрашиваю я, поворачивая щеку к нему, пока наши кожи не соприкасаются.

Кэмерон сглатывает, медленно переплетает свои пальцы с моими и заводит мою руку за мою поясницу. Он шепчет над моими губами:

— Я буду наказывать тебя, пока ты не усвоишь урок. Пока ты не сможешь больше говорить.

Его хватка ослабевает над моей рукой, а его взгляд опускается к моим губам.

— Ты хочешь быть нежным сейчас? После прошлой ночи? — спрашиваю я бесчувственно, и его самообладание наконец трескается.

— Это не нежность. Это голод.

Он поддается своему животному желанию и целует меня так, словно это его первый и последний поцелуй. Он проводит рукой по моему горлу, в то время как другая крепко удерживает мою руку за спиной. Верный своему слову, Кэмерон поглощает меня с жадностью. Наши губы движутся в одном ритме, а наши сердца яростно стучат друг о друга. Мне кажется, что я знаю его больше, чем кто-либо, и в то же время — совсем нет.

Стоны вырывается из моих губ, когда он позволяет своему языку погрузиться в мой рот, исследуя каждый дюйм меня. Его руки следуют примеру, отпуская мое запястье и скользя по изгибам и впадинам моей плоти, словно он касается меня впервые. На этот раз это более нежно, почти печально, в том, как его большой палец вырисовывает край моей груди.

Кэмерон отрывает голову и стискивает зубы. Вены на его шее напряжены, пока он сдерживает себя от потворства тому, что между нами.

Я прижимаю губы к его шее и медленно обвиваю руками его торс, проводя пальцами вдоль его ребер. Он вздрагивает, когда я бормочу:

— Чего ты боишься, Кэм? Я всего лишь женщина. Ты не способен заботиться, помнишь?

Его тело напрягается, и на мгновение мне кажется, что я выиграла нашу маленькую битву умов. Но он приближает нос к моему и смотрит мне в душу.

— Ты думаешь, я пощажу тебя в конце, Эмери, да? Я лишь пытаюсь сохранить твои хрупкие частички до тех пор, пока не спета последняя песня. Пока я не стану последним, что ты увидишь.

Неплохое зрелище, размышляю я, пытаясь не допустить, чтобы холодная дрожь проникла в мои вены.

Я смеюсь над его губами, целуя его снова.

— Какой поэт. Ты, боюсь, сошел с ума, — говорю я в промежутках между вздохами. Он стонет и прижимает меня к стене, сжимая мои волосы в кулак и рассылая огонь по моей коже.

Кэмерон просовывает руку под мою футболку и мнет мою грудь.

— Лишь ты, кажется, заводишь меня в это место безумия. Вещи, которые я хочу с тобой сделать, зверские. — Он прикусывает мою нижнюю губу, расстегивая мои штаны. Я всхлипываю от укуса его зубов, за которым следует мягкое движение его языка.

Он целует меня еще раз, прежде чем отстраниться и, не отрывая взгляда, опускается передо мной на колени. Я остаюсь стоять, прижавшись спиной к стене.

— Ни с места, — говорит он, стягивая мои штаны, и стонет, когда видит свидетельство моего возбуждения. — Посмотри, как твое тело жаждет моего прикосновения, любимая. — Он погружает палец в мою щель и проводит им до клитора. Моя челюсть отвисает, и я сжимаю кулаки о стену, пытаясь удержаться от того, чтобы не вцепиться ими в его волосы и не притянуть его рот к своему пульсирующему центру.

Кэмерон смотрит на меня снизу вверх, его глаза такие трогательные, что пробуждают во мне что-то. Кажется, все, что он делает, — это обнажает вещи, которые я считала давно умершими.

Он не отводит взгляда, когда подносит губы к моему центру и проводит языком по моей киске. Его рот смыкается вокруг моего клитора, и он закрывает глаза, словно наслаждаясь кайфом. Затем он издает низкий стон, хватает меня за бедра и погружает язык внутрь меня.

Я вскрикиваю, колени подкашиваются, пока удовольствие пронзает меня. Кэмерон лакает мой центр, словно действительно хочет, чтобы я лишилась рассудка. Мои руки находят его прекрасные, мягкие волосы, и