Жена светлейшего князя - Лина Деева

— Хорошо, — пообещала я, и Первая Дева тепло улыбнулась в ответ.

— Тогда для начала расскажи, как ты чувствуешь Родник. Он для тебя поток воды? Сильный ветер? Лавина?

Я вспомнила свои ощущения там, на поляне, и ответила:

— Огонь. Я как будто горю в нём.

Собеседница кивнула.

— Постарайся воскресить это в памяти до мельчайших подробностей. А потом представь…

Мы тренировались, пока Геллерт не закончил свои дела и не пришёл в сад. Причём я настолько погрузилась в работу, что не услышала его шагов. И лишь когда Первая Дева удовлетворённо произнесла:

— Твоя жена — прекрасная ученица, князь, — вздрогнув, вышла из состояния сосредоточенности.

— Ни мгновения не сомневался, — без намёка на лесть отозвался Геллерт, и мои щёки залила краска. — Вам нужно ещё время? Я могу подождать.

— Нет, — Дева поднялась с камня, подавая мне пример. — Всё, чему я могла научить — научила. — И посмотрела на меня: — Дело лишь за тобой, дитя.

— Я буду тренироваться каждый день, — повторила я своё обещание и в награду получила улыбку, полную родительской гордости. А затем Дева обратилась к Геллерту:

— Лошади для вас уже готовы, однако не хотите ли подкрепиться перед дорогой?

Мой желудок немедленно заворчал, напоминая, что замок Верных мы покинули без завтрака. И хотя, наверное, стоило торопиться, Геллерт ответил:

— Конечно, Дева. Мы с удовольствием разделим трапезу с вами и вашими сёстрами.

После вкуснейшего завтрака в просторной и светлой трапезной, Первая Дева проводила нас к выходу из Храма. А там, на лужайке под глухой стеной из серого камня, уже щипали траву две низкорослые горские лошадки.

— Просто отпустите их, когда доберётесь до замка, — сказала Хранительница. — Они сами вернутся домой.

Мы тепло распрощались — как будто просто приезжали в Храм погостить — и, взобравшись в сёдла, пустили коняшек рысью. И так всё вокруг: небо с клубами облаков, свежая зелень, птичье пересвистывание в кустах — было обыденно и спокойно, что мысли о неумолимо приближавшейся королевской армии казались дикими. Должно быть, поэтому всю дорогу до замка Источника мы с Геллертом больше молчали, лишь иногда перебрасываясь банальными фразами. Как ловят последние тёплые деньки перед суровой зимой, стараясь насладиться отблесками уходящего лета, так и мы ловили последние моменты мирной жизни. А когда из скал далеко впереди сказочным видением выросли замковые башни, пронзающие острыми шпилями лазурь поднебесья, у меня вырвалось:

— Не могу поверить, что скоро всё переменится!

— Да, — откликнулся Геллерт, останавливая коня рядом со мной. — Однако я обещаю вам, Кристин, — его интонации обрели твёрдость нерушимой клятвы, — что сделаю возможное и невозможное, но враг не пересечёт стен замка Источника.

Я взглянула на него и замерла, не смея вздохнуть. Сколько силы было в его облике, сколько решимости и строгой мужской красоты!

«Справедливый правитель, непобедимый воин, талантливый маг. Наверное, Сиарра в чём-то права».

Налетевший порыв холодного ветра отбросил с лица выбившуюся из причёски прядь, и я машинально проверила застёжку плаща. Что поделать, зябко стоять одной на половинке моста над бездной.

А уйти с неё никак не получается.

— Кристин? — повернулся ко мне Геллерт.

— Ничего, — у меня получилось растянуть губы в улыбке. — Едем дальше?

Спутник окинул меня пристальным взглядом, однако решил обойтись без расспросов. Вместо этого он тронул каблуками бока своего коня, посылая того вперёд, и мы поскакали к замку.

Глава 57

Замок встретил нас деловитой суетой и шумом, в котором приветственные выкрики перемежались с выкриками команд, конским ржанием, топотом, звоном мечей и гудением тетив — ветераны тренировали новобранцев.

— С возвращением, монсеньор! — Бодрый, молодо блестящий глазами сенешаль очутился перед нами, прежде чем мальчишка-конюх успел забрать поводья наших лошадей. — С возвращением, ваша светлость!

— Здравствуйте, — улыбнулась я, и впрямь обрадованная встречей.

— Приветствую, Робер, — подхватил Геллерт. Велел конюшенному: — Лошадей почистить, накормить, напоить и выпустить из замка, — и снова обратился к Амальрику: — Без происшествий?

— Всё, как планировалось, — заверил тот. — После полудня должен прийти обоз из Серебряной долины, место для них уже готово. Его светлость Наварр прислал сообщение, что они выдвинулись. Его светлость Тьерсен обещал идти весь день и всю ночь без остановок, чтобы поспеть к завтрашнему утру.

— Лишнее, — поморщился Геллерт. — Я же говорил ему, что время пусть худо, но терпит. Ладно, идёмте, покажете, как устроили вчерашний обоз из Дальних хуторов.

Сенешаль поклонился, вопросительно взглянул на меня, и Геллерт, тоже сообразив, что грубо вот так бросать супругу, поспешил уточнить:

— Кристин, вы не устали? Подниметесь к себе или пойдёте с нами?

Я устала — как ни крути, а ещё сутки назад мне было тяжело подниматься с постели. Но, несмотря на это, выпрямила спину и, подталкиваемая шёпотом памяти: «Ты всё-таки княгиня, дитя», — ответила:

— Конечно, я пойду с вами.

В глазах Амальрика мелькнуло уважение. Геллерт же без лишних слов предложил мне руку и распорядился:

— Ведите, Робер.

Сказать по правде, я смутно представляла, где в замке можно разместить столько людей и животных. Навряд ли дело ограничивалось только двумя обозами, о которых мне было известно, а ведь ещё был гарнизон, по первому впечатлению выросший в десяток раз. Однако когда сенешаль, взяв со стены факел, повёл нас в замковые подвалы, меня осенило: катакомбы! Запутанная сеть ходов и залов в толще горы, неизвестно, созданная ли природой или владеющими Искусством. Но очень подходившая для того, чтобы спрятать в ней жителей обширной долины Источника.

— Кладовые пополняются, — тем временем докладывал Амальрик прямо на ходу. — Уже сейчас видно, что расчёты верны — при должной экономии запасов хватит до самой зимы. А там на нашей стороне выступят мороз и снегопады. Главное, продержаться.

Геллерт кивал, однако морщинка между его бровей не спешила разглаживаться. И я невольно приглушала надежду, которую разжигали в душе слова сенешаля.

Каменные ступени сменились извилистым ходом, откуда-то впереди всё яснее доносился гул голосов. И вот наконец мы вышли в огромную залу, освещённую россыпью ярких шаров под высоким потолком. Здесь было людно и шумно — мужчины и женщины в крестьянских одеждах обустраивали нехитрый быт, дети, воспринимавшие происходящее как игру, носились весёлыми ватагами. И именно какой-то шустрый вихрастый парнишка заметил нас первым и звонко закричал:

— Монсеньор! Здесь монсеньор! Ур-ра монсеньору!

Его приятели подхватили этот вопль, и от грянувшего со всех сторон «Ур-ра!» у меня заложило уши.

— Тише, тише, — Геллерт не повышал голоса, однако его было отлично слышно. — Не стоит проверять здешние потолки на прочность. Лучше проводи нас к вашему старосте.

— Слушаюсь, монсеньор! — вихрастый буквально раздулся