Мой муж злодей - Алиса Вишня

И тут тяжелые створчатые двери Тронного зала распахиваются с оглушительным грохотом. В проеме, залитом светом утреннего солнца, стоит он. Бледный, немощный, но живой. Император Дариус, опирающийся на руку принцессы Камилы. За ними — Энсли и его солдаты в форме наемников.

Министры ахают и падают ниц. Тамира смотрит на эту сцену, ее лицо искажается от ярости.

— Предатель! — шипит она, глядя на Альена.

Тот лишь криво усмехается:

— Мы с генералом Фаларионом обманули Вас, императрица!

— Схватить их! — командует Тамира своим солдатам — Схватить бунтовщиков!

Но большая часть стражи в зале не двигается с места. Они срывают с рукавов алые повязки Тамиры, и я понимаю — это люди Энсли. Лишь несколько гвардейцев, личная охрана императрицы, выхватывают мечи и окружают ее, защищая.

Император медленно подходит к трону и садится на него. Его взгляд тяжел и властен.

— Именем Его Величества, императора Дариуса! — голос Энсли гремит на весь зал — Императрица Тамира арестована за государственную измену и покушение на жизнь императора!

Начинается короткая, яростная схватка. Я не хочу на это смотреть. Мне нужно уйти, вернуться в покои, чтобы Энсли не узнал, что я ослушалась. Он будет ужасно ругаться!

— Таня, пойдем быстрее!

Мы выскальзываем обратно в темный коридор. Душа ликует, сердце колотится от пережитого. Мы победили! Блестящий план моего мужа сработал!

И вдруг я слышу шаги позади. Оглядываюсь – маг в сером!

— Бежим! — кричу, и мы бросаемся в темноту коридора.

Но, на повороте, нам преграждает путь группа военных, некоторые из которых держат в руках факелы. И впереди всех человек, которого я сразу узнаю. Я вижу его без маски впервые, но узнаю глаза, фигуру, хищную грацию. Милорд, предводитель разбойников.

Таня издает испуганный вскрик:

— Принц Хуфра!

В тот же миг острая, ослепляющая боль взрывается у меня на затылке. Мир качнулся, и я проваливаюсь в густую, вязкую темноту.

Глава 38

Возвращаюсь в реальность рывком, словно вынырнув из глубокой, темной реки. Голова гудит тупой болью, а тело качается в такт движению. Я лежу на полу кареты, и жесткие веревки впиваются в запястья. На затылке ощущаю болезненную шишку.

Сажусь, морщась от боли, и встречаюсь взором со знакомой парой любопытных глаз. Рядом на сиденье, поджав под себя ноги, сидит маленькая разбойница Линн.

— Опять ты! — вырывается у меня.

Дежавю. Какое-то издевательское, злое дежавю. Только в тот раз была повозка, а не эта обитая бархатом темница на колесах.

Линн пожимает плечами, ничуть не смутившись.

— Я теперь личная служанка Милорда. То есть, принца Хуфры! — говорит она, и добавляет — Я не хочу причинять Вам зла, миледи, правда. Но что поделаешь? Господину Вы нравитесь, и он забрал Вас в свою резиденцию. А я просто выполняю его волю.

Ледяной страх сжимает сердце, но я тут же его подавляю.

Энсли. Он спасет меня.

— Где моя служанка? Где Таня? — спрашиваю я.

— Сбежала! — с ноткой уважения в голосе говорит Линн — Она знает эти дворцовые норы, как свои пять пальцев. Пока наши разбирались с Вами, она юркнула в щель, и исчезла.

Хоть какая-то хорошая новость! Таня расскажет обо всем Энсли.

— Развяжи меня! — прошу я — Все равно я никуда не сбегу из кареты на полном ходу. Я не крутой воин, а слабая женщина.

Линн колеблется мгновение, а потом кивает и перерезает веревки ножом, вытащенным из-за пояса. Растираю занемевшие запястья и пересаживаюсь на сиденье напротив нее. Я на удивление спокойна. Это непоколебимая уверенность — Энсли найдет меня. Он спасет меня.

Мы едем долго, карета убаюкивающе качается, и я проваливаюсь в тяжелую, вязкую дремоту.

Когда карета останавливается, мы с Линн выходим наружу, и я осматриваюсь. Мы в каком-то дремучем лесу. И посреди этой дикой глуши возвышается огромный, роскошный двухэтажный дом из темного камня и дерева, настоящий охотничий замок. К нему ведет едва заметная лесная дорога, а вокруг разбросаны домики поменьше — целая деревня.

Меня ведут в этот дворец, в роскошные покои, куда почти сразу приходит седовласый лекарь и смазывает шишку на моей голове холодной, пахнущей травами мазью. А потом — снова дежавю. Служанки приносят роскошное платье, на этот раз из тяжелого изумрудного шелка, и снова наряжают меня, как куклу, для обеда с Милордом.

Когда иду к нему, встречаю «кривоносого» помощника предводителя разбойников. И, судя по серой одежде, он и есть маг императрицы…Да-а…У Хуфры все было схвачено, но что-то пошло не так…

Хуфра ждет меня в обеденном зале. Огонь весело трещит в огромном камине, на стенах висят гобелены с охотничьими сценами, а длинный стол из полированного темного дуба сервирован на двоих с использованием тонкого фарфора и серебра.

Милорд стоит у камина, повернувшись ко мне вполоборота, и когда я вхожу, медленно выпрямляется. В нем нет ничего от заложника или дикого разбойника. Передо мной стоит принц.

Рассматриваю его без маски. Хуфра высок, выше и шире в плечах, чем Альен, и сложен совершенно иначе.

Если Альен — это изящество и отточенная фехтовальная стать, то Хуфра — это грубая, необузданная сила, облеченная в обманчивую аристократическую форму. Его сила в хищной мощи зверя, в каждом плавном, выверенном движении.

На нем дорогая, но практичная одежда: черные облегающие штаны, заправленные в высокие сапоги из мягкой кожи, и темно-малиновая рубашка из тончайшего льна, распахнутая у горла ровно настолько, чтобы это выглядело небрежно, а не развязно. Поверх рубашки накинут жилет из черной тисненой кожи, который подчеркивает его широкую грудь и узкую талию.

Его волосы — полная противоположность солнечно-пшеничным локонам Альена. Они темные, как вороново крыло, густые и слегка вьющиеся. Стрижка явно сделана искусным парикмахером, но волосы лежат в продуманном беспорядке, словно он только что проехал на коне против сильного ветра. Одна непокорная прядь падает на высокий лоб, и на виске я замечаю тонкий, почти незаметный шрам — напоминание о стреле Энсли.

Но самое завораживающее и пугающее в нем — это лицо. Оно красивое, но это опасная, хищная красота. Четко очерченная линия волевого подбородка, высокие скулы, прямой нос. А глаза… его глаза почти черные, как полированный обсидиан. В них нет ни тепла, ни юношеской обиды, которую я ожидала увидеть. Только холодный, оценивающий ум и затаившийся в глубине опасный огонек.

Он подходит к столу и отодвигает для меня стул. Его движения