Чай для господина Ли (СИ) - Е. Лань

Я направилась прямо к беседке.

— Доброе утро, — мой голос прозвучал звонко, разрезая щебетание девушки в розовом.

Все трое обернулись. Лицо Матушки Чжао исказилось гримасой, словно она проглотила лимон. Девушка в розовом удивленно захлопала ресницами. Ли Цзы Фан... его лицо осталось непроницаемым, но в глазах мелькнул интерес.

— Вэй Сяо Нин? — прошипела свекровь. — Как ты смеешь появляться здесь в таком виде? И прерывать нашу беседу? Разве тебе не велено сидеть в своих покоях и думать о своем поведении?

— Я и думаю, матушка, — я сделала легкий поклон, безупречный по этикету. Система подсвечивала правильные углы наклона. — И решила, что свежий воздух поможет мне быстрее осознать свои ошибки. К тому же, я хотела собрать немного цветов для алтаря предков. Хочу помолиться о процветании клана.

Упоминание предков — беспроигрышный ход. Она не могла запретить мне молиться.

— Это мисс Чэнь, — сухо представил гостью Ли Цзы Фан, игнорируя выпад матери. — А это моя жена.

Он сказал «моя жена» с нажимом. То ли защищал, то ли напоминал мисс Чэнь о моем статусе.

Чэнь Юй поклонилась, но в её взгляде я прочитала насмешку.

— Сестра Вэй, я так много о вас слышала. Говорят, вы... очень эксцентричны.

— Слухи часто преувеличивают, сестра Чэнь, — улыбнулась я самой "акульей" улыбкой, которую использовала на переговорах. — Но я рада, что обо мне говорят. Хуже, когда о человеке и сказать нечего, не так ли?

Мисс Чэнь осеклась.

— Цзы Фан, — обратилась я к мужу, игнорируя женщин. — Я видела у тебя в кабинете, на подоконнике, редкий сорт "Золотой Иглы". Можно мне взять пару бутонов? Я хочу попробовать заварить их по-новому.

— Ты? Заварить? — расхохоталась Матушка Чжао. — Не смеши меня, ты переведешь продукт. Этот чай стоит дороже, чем все твои украшения.

— Если я испорчу его, я заплачу, — спокойно ответила я. — Но если получится... я угощу вас всех.

Ли Цзы Фан смотрел на меня долгие пять секунд.

— Бери, — сказал он наконец. — Но только те, что уже распустились, и если ты испортишь куст...

— Я знаю, ты меня выгонишь. Я помню условия.

Я поклонилась и пошла к клумбам, чувствуя спиной их взгляды.

[Отношение цели Ли Цзы Фан: Подозрение — Любопытство.] [Отношение цели Матушка Чжао: Ненависть — Ярость.]

Отлично. Я только что объявила войну открыто. Теперь мне нужен не просто хороший чай. Мне нужен шедевр. И у меня есть хризантемы, вода и старый пуэр.

Пришло время магии. Чайной магии.

Глава 3

Pov Ли Цзы Фан

В кабинете Главы Торговой Гильдии пахло чернилами, старой бумагой и назревающей бурей.

Я сидел за массивным столом из черного дерева, перебирая отчеты с южных плантаций. Цифры были безжалостны. Засуха в провинции Юнь уничтожила почти треть урожая «Зеленого Тумана». Это был наш основной экспортный сорт, тот самый, который мы поставляли ко двору наместника и который обеспечивал стабильный приток серебра в казну клана Ли.

— Убытки составят около сорока процентов, Молодой Господин, — голос управляющего дрожал. Старик боялся поднять на меня глаза. — Если мы не найдем замену до Праздника Полной Луны, конкуренты из клана Ван перехватят контракт с Императорскими складами.

Я отложил кисть. На кончике ворса дрожала капля туши, готовая сорваться и испортить белоснежный лист рисовой бумаги. Так же, как готова была сорваться моя репутация.

— Клан Ван давно ждет нашей ошибки, — произнес я, и мой голос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовал. — Что с запасами прошлогоднего пуэра?

— Они... — управляющий замялся. — Матушка Чжао распорядилась продать большую часть еще весной, чтобы покрыть расходы на строительство нового павильона для Второго Господина.

Я медленно сжал кулак. Конечно. Мачеха не упустит шанса выбить почву у меня из-под ног, даже если ради этого придется пустить по ветру стратегические резервы семьи. Она действовала умно: формально она «инвестировала в престиж клана», а на деле лишала меня подушки безопасности перед кризисом.

— Свободен, — бросил я.

Когда старик, кланяясь, попятился к двери, я добавил:

— И позови ко мне начальника охраны. Пусть удвоит патрули вокруг складов. Я не хочу, чтобы «случайный» пожар уничтожил то, что осталось.

Оставшись один, я позволил себе на мгновение прикрыть глаза и откинуться на жесткую спинку кресла.

Ли Цзы Фан. Наследник богатейшего купеческого рода. Человек, которому завидует половина города, а вторая половина — боится. Если бы они знали, что я чувствую себя канатоходцем, идущим над пропастью во время урагана.

Отец болен и отошел от дел. Совет Старейшин смотрит мне в рот, ожидая золота, но при первой же неудаче они с радостью отдадут власть моему сводному брату, Ли Вэймину. Вэймин — послушная марионетка в руках своей матери, женщины, чья амбициозность может сравниться только с её же беспринципностью.

И, как вишенка на этом отравленном торте — моя жена.

Вэй Сяо Нин.

При мысли о ней привычное глухое раздражение всколыхнулось в груди. Этот брак был последней волей моего деда. Политический союз, который должен был укрепить связи с чиновниками столицы. Но отец Вэй Сяо Нин попал в опалу через месяц после свадьбы, а сама она оказалась... пустышкой.

Красивая оболочка, внутри которой — только капризы, глупость и жадность. Два года я терпел её истерики, её траты, её бесконечные жалобы на то, что я не уделяю ей внимания. Я поселил её в дальнем павильоне не из жестокости, а ради сохранения рассудка. И ради её же безопасности — Матушка Чжао съела бы её живьем в главном доме.

Но три дня назад все изменилось.

Я вспомнил наш разговор в её комнате. Я шел туда с твердым намерением покончить с этим фарсом. Её «падение» в пруд выглядело как очередная попытка манипуляции. «Посмотрите, как я страдаю!». Я принес бумаги о разводе, готовый откупиться любой суммой, лишь бы она исчезла из моей жизни.

Но женщина, которую я увидел, была другой.

В её глазах не было привычной мутной поволоки слез и глупости. Её взгляд был прямым, острым, оценивающим. Так смотрят купцы на рынке, взвешивая товар. Так смотрят генералы на карту перед битвой.

«Дай мне месяц. Если за это время я не докажу, что могу быть полезной клану Ли, я подпишу бумаги...»

Полезной? Она? Это было смешно. Но то, как она это сказала... Без истерики. Без мольбы. Холодно и расчетливо.

Она выторговала себе время. И что самое странное — я согласился. Возможно, потому что мне стало любопытно. А может, потому что в тот момент она впервые за два года напомнила мне человека, с которым можно вести диалог.

— Молодой Господин, —