Я буду нежен - Лена Хейди

— Сядь! — спокойно, ровно и бесконечно уверенно заявил он. Даже голоса не повысил. Чувствовалось: он привык, что ему подчиняются беспрекословно, даже когда от него исходил лишь шёпот.

Трое громил превентивно нацелили на меня оружие.

Медленно сел на кровати.

— Ты уже понял, кто мы? — поинтересовался главарь.

— Безопасники, — сдержанно отозвался я. — У вас на рукавах золотые нашивки с эмблемой щита и кинжала. Сотрудники национального отдела безопасности.

— Всё верно, порой нас называют СНОБы. А как мы проникли в твою комнату и застали тебя врасплох? — задал он следующий вопрос.

— Возможно, транквилизаторы в еде за ужином. Но не понимаю, почему я не уловил их привкус, — хмуро ответил я.

— Почти угадал. У меня была такая идея. Но на самом деле мы подали специальный газ в твою комнату через замочную скважину. Поэтому ты уснул как младенец. Весь этаж, кстати, тоже, — усмехнулся главарь. — Газ без цвета и запаха, уловить его невозможно. Разве что чуток отдаёт озоном.

— И к чему такие усилия? — уточнил я. — Что вам от меня нужно?

— Всего лишь небольшую услугу. Стать личным телохранителем и постельной игрушкой для дочери министра здравоохранения — госпожи Натали Ланир. Её отец сильно переживает за неё и решил приставить к ней развлечение в штанах и защиту в одном флаконе. Заключим контракт на пять лет, потом посмотрим, — заявил главарь.

— Что⁈ — возмутился я. — Я не продаю своё тело! Я телохранитель, а не проститут!

— Ты не понимаешь, мальчик. Таким, как мы, не отказывают, — от вкрадчивого голоса главаря по спине метнулись холодные мурашки.

Глава 7

Ультиматум

Дайрон

— И всё же мой ответ «нет», — твёрдо заявил я, глядя в лицо главарю.

— Позволь объяснить тебе поподробней, — спокойно произнёс он. — Я глава национального отдела безопасности. И у меня лишь одна цель: защищать эту страну. Я патриот в высшей степени, Дайрон. Создалась сложная ситуация: министр здравоохранения потерял покой и сон, беспокоясь о своей единственной дочери, чья жизнь катится в бездну. И я просто обязан решить эту проблему. Нашей стране нужны сильные, здравомыслящие министры. Вдобавок он мой старинный друг. А друзей в беде не бросают.

— Но при чём тут я? — возмутился я.

— Ещё раз меня перебьёшь — и я прострелю тебе голень, — всё так же ровно заявил он, но я понимал, что это было моим первым и последним предупреждением.

Молча кивнул.

Глава нацбезопасности продолжил:

— Натали — единственная, горячо любимая дочь лорда Ланира. Когда ей было десять, она вместе с матерью попала в серьёзную аварию. Девчушка заработала тяжёлую черепно-мозговую травму. А мать — госпожа Ланир — умерла на её руках. Это подкосило нежную психику Натали. Вдобавок травма мозга периодически даёт о себе знать. Некоторое время её держали на обезболивающих и антидепрессантах. К сожалению, к ним возникло привыкание. Сейчас она пытается вернуть себе здоровье. Прошла несколько курсов реабилитации, бросила все таблетки. Но её нужно постоянно отвлекать от грустных мыслей. Понимаешь, насколько серьёзна ситуация?

— Мне искренне её жаль, — честно ответил я на вопрос и добавил: — Но не сомневаюсь, что кроме меня, её есть кому поддержать.

— Кто поймёт её лучше, чем ты? — вскинул бровь главарь. — Ты же тоже потерял родителей. Сейчас у неё бывают провалы в памяти. Случаются приступы истерии. Но есть шанс, что со временем она сможет от этого исцелиться. Надо занимать её разум разными милыми вещами. Например, приятными играми с молодыми людьми. Чтобы её тело было постоянно наполнено эндорфинами, и девушку не тянуло на таблетки. По принципу «клин клином вышибают». В поместье у Натали есть уже целый мужской гарем: трое хорошо обученных молодых людей. Было четверо, но одного из них она покалечила. Они уже не справляются: успели ей надоесть. На мой взгляд, в них изначально не было самого главного: внутреннего стержня. Так, слизняки с симпатичными мордами. Я посоветовал министру Ланиру купить дочке двух симбионтов. Он это сделал. Но, возможно, куклы ей тоже быстро надоедят и будут не столь интересны, как живой человек. Поэтому я дал совет пристроить к ней ещё телохранителя, который возьмёт на себя функции её главного гаремника. Хотя бы на пять лет. Выбор пал на тебя.

Главарь замолчал, и я позволил себе задать вопрос:

— Но почему именно я?

— Это неважно, — последовал ответ. — Ты должен спросить: «Когда мне приступать к работе?»

— Я не подпишу этот контракт, — упрямо мотнул я головой. — Поймите: мне искренне жаль эту девушку, но я телохранитель, а не нянька. И уж тем более не мальчик по вызову. Уверен, вы легко найдёте другого, кто подходит ей ещё больше.

Не собираясь со мной спорить, главарь достал из внутреннего кармана плаща и положил передо мной на кровать снимок симпатичной девушки:

— Это Натали. Завтра ей исполняется двадцать. Кстати, та страшная авария случилась в её день рождения. И с завтрашнего дня ты будешь принадлежать этой госпоже. Она станет твоей хозяйкой. Будешь выполнять все её капризы, радовать и защищать. Всё поместье принадлежит ей. Её отец и мачеха проживают в другом месте: в столичном особняке. Отца она обожает, а с мачехой отношения нейтральные. Делай всё, чтобы девушка была здоровой и счастливой. Министру здравоохранения не по статусу иметь дочь-инвалида. Ты меня понял?

— Вы вообще слышите, что я вам говорю? — сложил я руки на груди.

— Вот контракт на пять лет. Прочитай его внимательно. Крайне советую его подписать. Другого шанса не будет, — положил он на мою постель небольшую стопку бумаг.

— Я отказываюсь от контракта и не собираюсь его подписывать, — решительно заявил я.

Знал бы я тогда, чем всё обернётся… Причём не только для меня, но и для Ронни Шена, его жены и тёщи…

Подписал бы этот контракт на пять лет?

Да.

Тогда трое хороших людей остались бы живы, а я не угодил бы в пожизненное рабство к психически неуравновешенной дамочке.

Да, у неё тяжёлая судьба, которая вызывает сочувствие, но почему из-за этого кто-то должен страдать, лишаться свободы и самоуважения? И даже жизни?

— Это твоё последнее слово? — вскинул бровь главарь.

— Да! — с абсолютной уверенностью кивнул я.

— Печально, что ты меня не послушал, мальчик, — поднялся главарь, забирая с собой все бумаги и фотографию, которая навечно впечаталась мне в память. — Ты ещё не раз пожалеешь о своём решении. Я могу тебя понять: сам когда-то был таким же глупым и самонадеянным. Но ещё раз повторю