Князь из Китежа - Василиса Кириллова
А тем временем на Марине не было лица…Всегда жизнерадостная, веселая девчонка как-то вжалась в кресло и притихла…
- Марин, ты не заболела? – спросила я тихо. Хоть я на нее и была в обиде, но ее состояние меня удручало больше, чем обида. Как говорил мой отец: «Сегодня поругались, завтра помирились. Планета круглая, все когда-нибудь встретимся». Круглая-то она круглая, но в некоторых случаях хочется, чтобы была квадратная, потому что некоторые люди вызывают полное отвращение, например, те же студенты с биофака, которые забрались к нам в палатку. Если бы не Маринка, я даже не знаю, что со мной произошло бы. И таких парней вообще встречать снова нет никакого желания.
- Нет, все нормально, - немного на взводе произнесла она.
И Масхадов со своим соседом-дружком как-то странно в нашу сторону посматривали, вот обнимались со своим целлофаном, вот и обнимались бы дальше. Решили они тут свои глазенки повылупливать. Но, конечно же, в слух я подобное в жизни не произнесу, потому что поджилки затрясутся…
Да, Соня… Ты всего боишься…с самого детства…У меня и детства-то как такого не было, все ребята в детский сад ходили, во дворах играли, и все это мимо меня, я наблюдала за этим из окон детского поликлинического отделения, которое находилось рядом с детским садом «Радуга». Когда мне исполнился год, у меня обнаружили гидроцефалию. Родители молились за меня, чтобы операции проходили успешно, потому что требовалось не одно хирургическое вмешательство. Только вера и оставалась, что тут можно поделать…Бабушка решила использовать все методы, привезла бурятского даоса, о нем помню не так много, лишь то, что он добрый, хороший человек. Мне было пять лет, я с трудом говорила, потому что с каждой операцией приходилось начинать все сначала. Он сплел мне браслет на удачу, нитки долгое время приходилось собирать, потому что браслет был сделан на вырост, и лишь в пятнадцать, он стал мне в пору. Так же у меня на груди висел даосский камень с символом дракона и змеи. Я особо никогда и не задумывалась, что у меня изображено было на этом камне, привыкла носить его рядом с крестиком, как амулет. И только когда мы знакомились с религиями на втором курсе, преподаватель обратил внимание на эту странность, что у меня символы православия и даосизма на одной цепочке висят. Он сначала подумал, что у меня многоконфессиональная семья и я попросту не определилась. Но это было не так. После семинара я обратилась к нему с вопросом, что же за символ у меня изображен? Но он как истинный преподаватель, отправил меня в библиотеку с огромным списком литературы, и возможно, где-то там я должна была найти ответ на этот вопрос. И ответ я действительно нашла, после того как неделю просидела в библиотеке в поиске такого самого, и плюнув на все это, я взялась за Интернет, и о чудо! Я нашла этот символ. Ну как говорила Мария Семеновна «мы же не обезьяны…» Да-да!
Автобус с привычным визгом затормозил, студенты облегченно выдохнули и зашуршали, кто-то, причитая, начал двигаться в сторону выхода, Маринка не торопилась выходить, а я не торопила её, когда наконец-то большая часть вышла на свободу, она приподнялась с ободранного кресла. Я не стала терять времени и двинулась следом. Маринка не спеша вышла из автобуса, но тут же оказалась окружена Масхадовым и его дружками: Генкой и Вахой, с последним из них все было понятно, а вот Генка в эту шайку-лейку попал каким-то странным способом, так с ними и остался. Все посещали в качалку при универе, и ходили слухи, что не просто они туда ходили, а по делу. Отец Масхадова был известным врачом, но недавно подался в чиновники, возможно, и сына решил пристроить, поэтому Масхадову младшему и приходилось таскаться с нами.
Марина с вызовом посмотрела на них, они лишь заржали. Будь я на ее месте, уже сквозь землю провалилась бы, было непонятно, зачем они к ней пристали, когда Маринка успела им дорожку перебежать? Ваха оторвал свой взгляд от Маринки и сказал в мою сторону:
- Слышь, малая, шла бы ты отсюда, а то стоишь, статую изображаешь!
- Когда надо, тогда и пойдет, - огрызнулась Марина.
То ли меня защищала, то ли себя, то ли в целом нервяк поймала.
- А ты че такая разговорчивая? А девочка? Или ты уже не девочка! – заржал Генка.
- Пошли вы, уроды! - вскрикнула подруга, пытаясь вырваться из кольца этих бугаев.
А я что? Хватит стоять и пялиться! Наших бьют елки-палки! Размахнулась своим рюкзаком и со всей дури что была, шандарахнула по Масхадову! Может быть, он и молчал, но однозначно подстрекал этих двоих недоумков.
- Малая, совсем больная! – прикрикнул Ваха.
Тьфу-тьфу, я абсолютно здорова! У меня даже справка есть! Но этого озвучивать я не стала, а схватила быстрее подругу за руку и потащила в сторону Марии Семеновны, которая уже что-то вещала о месте для ночевки.
Глава 4. Лагерь у озера
Дорога к озеру лежала через смешанный лес, в котором, собственно, нам и пришлось расположиться на ночевку в палаточном лагере. Как нам рассказал местный лесник дядя Петя: «Лагерь расположился на несколько километров вокруг озера, кого здесь только нет: и студенты, и школьники, и туристы, которые приехали просто поглазеть, паломники, которые держали свой путь к часовенке казанской Богоматери. Местные из Владимирского заезжали на мотоциклах, когда просто потрещать, когда за невестой». Наши мальчишки заржали, а мы как-то с Маринкой поежились, от своих дураков покоя нет, тут еще и чужие могут прицепиться.
Организация была неплохая, сначала нас зарегистрировала милая девушка по имени Анна, Масхадов и его шайка тут же оживилась, и начала крутиться у нее под ногами. Мы с Маринкой ненадолго выдохнули, потому что этот кавказский мачо что-то задумал, хоть и ненадолго притих после потасовки возле автобуса. Маринка все это время так и не пояснила что случилось, как-то отвёртывалась, а мне становилось все тревожнее. Одно радовало, лесной воздух кружил голову, хоть и была ранняя осень, но деревья стояли зеленые, трава и цветы под ногами напоминали о теплых летних днях, а сосновая хвоя приятно пахла.
Я очень любила лес, отец часто рассказывал, как они с мамой познакомились в студенчестве, когда их курсы отправили на турслет.
