Жена светлейшего князя - Лина Деева
— К сожалению, дела призывают меня уехать из замка, — сообщил накануне Геллерт. — Поэтому завтра я не смогу навестить вас. Но не огорчайтесь — Первая Дева обещала, что вам не придётся скучать.
Только я всё равно огорчилась: какой-то части меня нравилось быть рядом с ним и хотелось проводить вместе как можно больше времени. Тем не менее я постаралась не подать об этом виду, хотя, сказать честно, не ждала от следующего дня особенных развлечений, кроме разговоров.
И не угадала.
Глава 6
Всё началось с того, что после завтрака две девушки принесли мне красивое платье нежно-лавандового цвета и помогли одеться. Когда же я была готова, в комнату вошла Первая Дева и, тепло поздоровавшись, спросила: «Ну как, дитя, прогуляемся с тобой по Храму?»
Я понимала, что должна была обрадоваться предложению, однако первой моей реакцией стало резкое нежелание куда-либо выходить. Здесь, в комнате, всё было хорошо знакомо, понятно и безопасно. А что могло ждать за её порогом, я представления не имела и не очень-то хотела узнавать.
«Тебе ведь всё равно завтра или послезавтра придётся уезжать», — мягко заметила Первая Дева, от которой не укрылась моя неохота.
У меня против воли вытянулось лицо.
— Уже?
«Да, дитя, — собеседница смотрела с пониманием. — Тебя гложет страх, это естественно. Но прими: твоя судьба не ограничена стенами этой комнаты. Они уже становятся для тебя тесны, разве нет?»
Я отвела взгляд. В последние дни мне и впрямь было скучновато проводить время, пялясь на огонь или следя за медленным передвижением солнечного пятна. Однако я по-прежнему не хотела выбираться из скорлупы привычного.
«Дай мне руку, — Дева протянула аристократически изящную кисть, — и идём. Страшен только первый шаг».
И я обречённо вложила пальцы в её тёплую ладонь.
Впрочем, усилие над собой действительно пришлось совершать лишь несколько шагов от порога, а затем меня захватила величественная красота этого места. Высокие сводчатые потолки с мозаичными узорами, выложенными настолько искусно, что казалось, будто это и впрямь небо с плывущими по нему облаками. Изящные колонны, похожие на стволы деревьев. Разноцветные витражи в высоких окнах, дробившие солнечный свет на крохотные радуги. Я шла медленно, с изумлением крутя головой, и спутница милостиво подстраивала шаг под мою черепашью скорость.
Но вот сбоку от меня что-то мелькнуло, привлекая особенное внимание. Вздрогнув, я сделала несколько шагов в ту сторону и замерла перед узкой зеркальной полосой, убегавшей к потолку. Из серебристой глубины амальгамы на меня смотрела изящная девушка, чьи платиновые локоны свободно рассыпались по точёным плечам. Простой крой платья подчёркивал тонкость стана, а бледно-лиловый цвет ткани придавал синим глазам редкий фиалковый оттенок.
«Это я?»
Я смотрела на отражение, не узнавая его, и сердце сжималось от жалости к той, что отвечала мне таким же удивлённым взглядом.
«Какая она… я хрупкая и беззащитная. Как цветок или бабочка — чуть сильнее сожми пальцы, и погубишь. Неудивительно, что…»
Острый приступ головной боли буквально взорвал голову изнутри. Слабо вскрикнув, я рухнула на колени, сжимая виски ладонями. В глазах потемнело, а сквозь гул в ушах едва пробился возглас Первой Девы: «Дитя!».
Несколько бесконечных, мучительных мгновений — и поверх моих рук легли чужие пальцы, прогоняя боль. С неохотой, как гигантская кобра, отползала она обратно, прячась в глубинах сознания. И я знала, чувствовала: как только у неё появится новый повод, она немедленно вернётся.
«Не понимаю, — в голосе Первой Девы звучало замешательство, которое она и не думала прятать. — Почему на внешность? Ты не должна была так реагировать на внешность».
«Потому что я — не я, — чувство вины тяжело легло на плечи, заставляя ещё больше скорчиться. — Самозванка. Или…»
«Тише, тише. — Поток исцеляющей силы шипучей искристой волной смывал остатки телесной боли, но, к несчастью, был не способен справиться с болью душевной. — Как ты, лучше?»
Я рвано глотнула воздуха, давя подступившие слёзы. Подумаю обо всём после, сильно-сильно после.
— Д-да, — и я усилием воли распрямила спину.
«Вот и хорошо. — Первая Дева заглянула мне в лицо с такой добротой и заботой, что я чудом удержалась на краю полновесной истерики. — Давай-ка немного посидим здесь и отдохнём. Торопиться нам всё равно некуда».
Однако я почти испуганно мотнула головой: нет-нет, не нужно отдыхать, иначе расплачусь! — и тут же охнула, когда картинка перед глазами закачалась туда-сюда.
«Ты уверена?» — в тоне спутницы слышалось неприкрытое сомнение.
— Уверена. — И откуда только во мне взялось это упрямство?
«Ну хорошо, — уступила Первая Дева. — Обопрись на меня».
Она помогла мне встать, однако когда я справилась с новым приступом головокружения, заметила: «Знаешь, дитя, давай на этом завершим нашу прогулку. Я, кажется, переоценила твои силы, за что прошу у тебя прощения. Надо было ещё повременить»
— Да всё в порядке, — пробормотала я. И тем не менее не стала противиться, когда меня, аккуратно поддерживая за талию, повели назад к комнате с камином. Там спутница помогла мне сменить платье на привычную ночную сорочку, и я с усталым вздохом улеглась в постель.
«Поспи, — Дева мягко погладила меня по волосам. — А я ещё посижу здесь, с тобой. На всякий случай».
Не прекословя, я сомкнула веки, и последней моей мыслью стала надежда: может, теперь моё возвращение в замок ещё отложится?
Глава 7
Солнечное пятно сползло с ковра, готовясь перебраться на стену. Обычно в это время приходил Геллерт, но сегодня он был занят.
«И к лучшему».
Мысли ворочались тяжёлыми валунами.
«Кто я такая?»
Кристин де Вальде? Крис из сна?
«Может, я просто сошла с ума?»
И в безумии считаю себя чужачкой, потому что больше всего на свете боюсь быть женой светлейшего князя.
«Надо постараться вспомнить…»
Нет!
Я сжалась от сильного приступа мигрени.
Нет, не надо — там страшно, опасно, больно! Не ходи туда, тебя разорвут чудовища прошлого!
Меня бросило в жар, желудок взбунтовался, грозя выплеснуться желчью. Я тихонько заскулила, и в тот же миг дверь комнаты отворилась. Прошелестели шаги, и на мою разламывающуюся изнутри голову легла нежная ладонь.
«Не стоило мне уходить, да, дитя?»
Ласковый голос и блаженно прохладный поток силы усмиряли муку, отчего каждый новый вдох получалось делать легче.
«Сейчас принесут отвар, чтобы приступов больше не повторялось».
— Спасибо, — ответ прозвучал так слабо, что я едва себя услышала.
«Не за что, дитя. — Ладонь исчезла, забрав с собой остатки боли и дурноты. — Надо было сразу напоить тебя им, а не рассчитывать, что для восстановления
