Невеста для Белой Короны, или как не влюбиться и не умереть во Дворе - Анна Флин
Голоса вокруг задыхаются. Кто-то возмущенно охает, какая-то женщина роняет веер, а послы переглядываются с таким видом, будто я только что станцевала канкан на столе Совета. Причём голой.
Элиар замирает. Его плечи напрягаются.
Медленно, очень медленно он поворачивает голову и поднимает взгляд на нашу трибуну.
Всего на один миг наши глаза встречаются. Это похоже на электрический разряд — короткий, болезненный и ослепительный. В его взгляде промелькивает всё: шок от моей дерзости, привычное напряжение воина и вдруг — вспышка тепла, такая острая, что у меня сжимается в груди. Принц едва заметно улыбается. Уголком губ. Только для меня.
Это наша нить. И я дергаю за нее со всей силы.
— О боги, — стонет Лианна, закрывая лицо руками. — Нас казнят. Нас точно казнят, и это в лучшем случае. В худшем — заставят слушать лекции по этикету до конца наших дней.
— Перестань, — тяжело дышу, чувствуя, как по щекам катятся слезы — то ли от яркого солнца, то ли от избытка чувств. — Он услышал. Это главное.
Отворачиваюсь, пытаясь унять позорную дрожь в руках. Солнце окончательно сходит с ума; оно больше не греет — оно плавит воздух, превращая арену и трибуны в зыбкий, дрожащий мираж. Я часто моргаю, впиваясь ногтями в ладони, чтобы избавиться от плывущих перед глазами цветных пятен. Горло сухое, в нем застрял привкус пыли и триумфа.
И именно в этот момент я вижу это.
Там, высоко в густой кроне старого вяза, что стоит чуть в стороне от нарядных трибун, затаилась тень. Она слишком неподвижна. Слишком тяжела для листвы, едва колышимой ленивым ветром. Она — как метастаза в этом пышущем здоровьем празднике жизни.
Щурюсь до рези, до слез в глазах. Тень шевелится. Мимолетный, хищный отблеск металла — холодный, матовый блик, который не может принадлежать ничему хорошему. Арбалет? Тяжелый, боевой и его черное жерло смотрит вовсе не в сторону тренировочных мишеней. Оно смотрит на тех, кто стоит внизу.
Мир вокруг начинает замедляться, превращаясь в густую, липкую смолу.
Стражник? — мелькает паническая мысль, за которую я хватаюсь, как за соломинку. Нет. Гвардия не прячется в ветвях, поджидая удобного момента, как лесной кот. Подготовка к следующему этапу шоу? Слишком поздно для подготовки.
Мой разум еще барахтается в попытках найти спасительное логическое оправдание, но тело реагирует быстрее. Инстинкты, выпестованные за месяцы жизни в золоченом террариуме Белого Дворца, где за каждой улыбкой прячется кинжал, срабатывают безупречно. Животный ужас бьет током под ребра.
Я вскакиваю, с грохотом опрокидывая стул.
— ЭЛИАР! — снова кричу его имя, но теперь в нем нет ни гордости, ни восторга. Только чистый, неразбавленный, дистиллированный ужас.
В этот самый миг Кайрен, абсолютно счастливый и не подозревающий о том, что его жизнь стоит на грани бездны, выпускает свою финальную стрелу. Он целится в яблоко на голове слуги — этот классический, безумный трюк для разогрева толпы. И толпа не подводит: трибуны взрываются единым, оглушительным ревом. Тысячи глоток сливаются в восторженном крике.
Мой голос просто тонет в этом первобытном шуме. Он захлебывается в нем, как в океане. Никто не оборачивается. Никто не понимает.
Внутри всё обрывается. Осознаю: я не успею предупредить их словами. Расстояние слишком велико, а шум слишком плотный.
Я не думаю о том, как это выглядит со стороны. Не думаю о придворном этикете, о сожженных мостах или о том, что завтра об этом будет шептаться каждый угол. Я перемахиваю через каменное ограждение трибуны, наплевав на высоту. Дорогое шелковое платье предательски трещит — я слышу, как ткань рвется с мясом, цепляясь за острые выступы кладки. Юбки путаются в ногах, обнажая бедра, туфли скользят по скошенной траве, но я не чувствую ни боли, ни стыда.
Бегу так, как не бегала никогда в жизни. Мое сердце бьется уже не в груди — оно колотится где-то в гортани, перекрывая доступ кислороду. Бешено машу рукой, указывая на вяз, пытаясь своим телом, своим воплем перекричать ликующий Дворец.
Элиар видит меня. Его лицо меняется в одно мгновение. Секундное недоумение сменяется тревогой, а затем — ледяным, мертвенным осознанием. Он считывает мой ужас. Принц начинает разворачиваться в сторону вяза, инстинктивно вскидывая лук.
Щелчок.
Этот звук я слышу даже сквозь хаос и рев тысяч людей. Сухой, деловитый, механический звук спускаемого курка. Смерть сорвалась с привязи.
Время окончательно ломается на осколки. Я вижу, как из зелени вылетает болт — короткая, жирная черная точка. Она летит с чудовищной скоростью, разрезая пространство. По траектории понимаю: стрелок метил в Кайрена. Тот стоит чуть впереди, безоружный после выстрела. Но Элиар, разворачиваясь, чтобы защитить брата, перекрывает собой траекторию. Черный болт должен прошить его первым. Прямо в грудь. Навылет.
— НЕТ! — я не кричу, у меня больше нет воздуха. Просто выдыхаю это слово вместе с остатками самой жизни.
Бросаюсь вперед, совершая безумный, отчаянный прыжок.
Мир превращается в замедленную съемку, где каждый звук — как удар колокола, а каждое движение — как полет сквозь густую воду. Вижу расширенные зрачки Элиара, вижу, как он пытается оттолкнуть меня, спасти, прикрыть... Но я быстрее.
Любовь быстрее смерти.
Удар болта не похож на укол или порез. Это сокрушительный, тяжелый таран. Чудовищная сила впивается мне в грудь, вышибая из легких остатки кислорода. Меня отбрасывает назад, в объятия Элиара, и мы вместе рушимся на траву.
Тишина.
Гул толпы исчезает. Рев трибун глохнет, становясь фоновым шумом, далеким, как шелест моря. Остается только звук моего рваного дыхания и хриплый, надрывный крик Элиара, который наконец пробивается сквозь шок.
— Нет... нет, нет! Только не ты! — Его голос дрожит, срывается на хрип.
Смотрю вниз и вижу черное оперение болта, торчащее из моей груди. Ткань платья стремительно темнеет, становясь тяжелой, липкой и горячей. Кровь не капает — она толчками уходит из меня, впитываясь в землю Белого Дворца.
Элиар подхватывает меня, прижимая к себе. Его руки, всегда такие уверенные, сейчас бьются в крупной дрожи. Принц пытается зажать рану, но кровь просачивается сквозь его пальцы, окрашивая его ладони в багровый.
— Посмотри на меня! — кричит он, и я вижу, как по его лицу катятся слезы, оставляя светлые дорожки на пыльной коже. — Смотри на меня, слышишь?! Не смей закрывать глаза! Помогите!
